И тогда король заговорил, и голос его звучал печально.

— Жители Тарантии! Давно вы не видели Талисман, хранящий покой нашей державы. Но он здесь, и мой долг явить его вам… Чего бы это ни стоило. Да пребудет с нами благоволение светлых богов и самого Подателя Жизни, Хранителя Горнего Очага, великого Митры!

— Славься, славься! — разнеслось над площадью. — Яви, повелитель, Сердце Аримана!

Конн уже протянул руку к ларцу, когда в толпе произошло некоторое смятение, и люди расступились, пропуская процессию священнослужителей во главе с бритым старцем. Он грозно размахивал длинной витой свечой, прокладывая дорогу. Жрецы шествовали как-то странно: приплясывая и высоко подкидывая голенастые худые ноги. Среди слуг Митры шла, тоже приплясывая, довольно симпатичная толстуха в платье горожанки и лавровом венке на голове.

— Пропустите, пропустите! — выкрикивал предводитель процессии. — У нас важное сообщение для короля!

Черные Драконы преградили жрецам дорогу, их капитан потребовал говорить с почтительного расстояния.

— Король! — воскликнул бритый старец, почесывая затылок. — Я хочу сообщить, м — м–м… что…

Он озадаченно посмотрел по сторонам, словно ища поддержки.

— Говори немедля, — грозно потребовал мёсьор Шатолад, стоявший рядом с королем.

— Ах, да! — Жрец с облегчением хлопнул себя по лбу. — Хочу сообщить, что кошка сдохла, хвост облез!

— Какая кошка? — растерянно спросил Шатолад.

— Серая! Они все серые в сумерках. А черные — это те, кого ловят в темных комнатах.

— Ты забыл о Балтазаре, отче, — напомнил кто-то из младших мистов.

— Ну, это успеется. Он все равно развалился на тысячу кусков, так что ни конница, ни рать уже не помогут.

— Ты сумасшедший? — спросил Шатолад, и вопрос его прозвучал довольно глупо. Опомнившись, градоначальник закричал: — Эй, стража, немедленно арестуйте этих людей, кто бы они ни были! В Железной Башне они быстро все расскажут и о кошке, и о Балтазаре…

— Я знаю этого человека, — тихо сказал королю молчавший до сего времени Светлейший Обиус. — Это жрец из храма Северного предместья. Весьма достойный священнослужитель… Думаю, здесь не обошлось без колдовства, а такую порчу способен навести только настоящий маг, поклоняющийся Силам Зла. Вы зря приказали оставить здесь этого Богуза с улицы Вздохов, повелитель…

Повинуясь воплю градоначальника, стражники ринулись к жрецам, но тут вперед выступила толстая горожанка в лавровом венке.

— Постойте, постойте, — проворковала она ласково, — сегодня же праздник! Зачем портить друг другу настроение? Давайте лучше потанцуем.

Дюжие стражники мигом побросали алебарды и принялись отплясывать нак-нак, гремя доспехами и выкрикивая похабные куплеты.

— Вояки нанюхались Черного Лотоса! — раздалось в толпе. — И жрецы надышались! Позор! Ура!

Многие тоже пустились в пляс — по собственному почину.

— Вам лучше уйти, повелитель, — проговорил Обиус и принялся быстро перебирать четки из освященного янтаря, — я чувствую мощное магическое воздействие…

— Ты предлагаешь мне отступить перед каким-то чернокнижником? — насмешливо спросил Конн, отыскивая глазами арестанта.

Закованный в цепи Богуз обнаружился неподалеку от парадного крыльца в окружении четырех стражников. Он стоял, понурив голову, происходящее его, кажется, ничуть не занимало.

Король шагнул вперед и поднял руку.

— Повелеваю молчать! — Его глас перекрыл всеобщий шум и заставил многих снова встать на колени. — Властью, данной мне самим Митрой, приказываю всем существам, человеческим и иным, подчиниться моей воле! Со мной Сердце Аримана, великий Талисман, перед которым трепещут даже порождения Нижнего Мира!

— Смело, мой король… — успел шепнуть Обиус. Он полагал, что эту речь должен был бы произнести сам, и поступок Конна его несколько озадачил.

К удивлению Светяейшего; пляшущие стражники попадали наземь, жрецы во главе с бритоголовым старцем преклонили колени, а толстуха громко сказала:

— А я что? Я ничего… Поплясать маленько хотелось, что уж тут такого… Вон с тем лысеньким лапотулечкой с четками. А если нельзя, так и не надо.

— Умолкни, ведьма! — рявкнул король.

— И умолкну, раз такой красавец мужчина просит. Для такого красавца не то что умолкнуть, рот зашить не жалко. Ежели чего надо будет — мы всегда помочь рады.

И, сделав испуганное лицо, толстуха отступила за спины жрецов.

— Ее надо немедленно схватить и сжечь, — шепнул Светлейший.

— Позже, — отрезал Конн… — Если Силы Зла ополчились против меня, осталось одно средство: Талисман. Сейчас или никогда. О, Кром, помоги мне!

С этими словами он поднял крышку ларца и извлек камень.

Толпа затаила дыхание.

Камень в руках короля оставался безжизненным и тусклым.

«О, Кром, — мысленно продолжал взывать король, — о, Владыка Могильных Курганов, брось на меня свой единственный взгляд!»