Песня утихла вдали. Медленно оседала на дорогу пыль. Чадьяров еще раз посмотрел вокруг, словно пытаясь навсегда запомнить все, что видел сейчас, и, засунув руки в карманы, зашагал к городу.

Александры Тимофеевны в номере еще не было. «Загуляла «женушка»!» — подумал Чадьяров. Он разделся и лег в постель.

За окном оживала утренняя Москва. Где-то совсем рядом прогромыхал трамвай. Ослепительное солнце играло в окнах соседних домов. Чадьяров вспомнил прошедший день и снова расплылся в счастливой улыбке. Он снял трубку стоявшего рядом на тумбочке телефона.

Валя ответила так быстро, как будто ждала звонка.

— С добрым утром, — сказал Чадьяров, сам удивившись охватившему его волнению.

— Здравствуйте... — тихо сказала Валя.

И они замолчали.

— Валя, — сказал наконец Чадьяров, — вы мне правду сказали?

— Да, — ответила Валя. — Правду...

— Если это так... — Чадьяров услышал шаги в коридоре — это возвращалась Демидова. — Если это так... — Но он не договорил, в трубке было очень тихо, а в дверь уже стучали...

15 июня 1927 года к перрону Харбинского вокзала подошел Транссибирский экспресс из Москвы. Первым из международного вагона вышел Веселый Фан, следом показалась Александра Тимофеевна.

Чем ближе они подъезжали к Харбину, тем мрачнее становилась Демидова — в отличие от Фана, который преображался на глазах: он, не умолкая, рассказывал смешные истории и сам до слез хохотал над ними...

И вот теперь они шли по перрону, Фан и Александра Тимофеевна, сзади два носильщика несли их вещи.

— Наконец-то! — радостно говорил Фан. — Кончилось! Не-ет! Я больше не путешествую, это не для меня! Теперь квиты: сказали ехать — я поехал, а задание не сообщили — я не виноват! — Он покосился на Александру Тимофеевну и примирительно добавил: — В общем, я так думаю: мы одно дело делали, нам делить нечего, верно? Надеюсь, у вас ко мне претензий нет?

Она промолчала.

— У меня к вам тоже.

Чадьяров уже давно заметил машину Тагавы, видела ее и Демидова.

«Встречают», — подумал Чадьяров, продолжая болтать.

Он был почти уверен в том, что во всей истории с поездом засветиться ему было не на чем. А те, кому стала известна правда, теперь были безопасны. Но все же некоторое волнение перед встречей с «Фудзи-банком» он сейчас испытывал.

Тагава с помощником ждал у лестницы, ведущей с перрона. Увидев его, Фан сорвал шляпу и, расплывшись в улыбке, пошел быстрее.

— Господа!

— С приездом, господин Фан, — сухо поклонился Тагава. — Как путешествие?

— Вы еще спрашиваете?! — изумленно вытаращил глаза Фан. — Вы что, не знаете, что там было?.. Я как чувствовал — ехать не хотел. — Он приблизился к японцу, тихо сказал: — Там человека убили! Машиниста убили! — И, схватившись за голову, Фан застонал: — Крик! Милиция!

Японцы с непроницаемыми лицами ждали окончания рассказа Фана, но наблюдали они в основном за Демидовой, стоявшей поодаль. Чадьяров перехватил их взгляд, обернулся к Александре Тимофеевне:

— Слава богу, пронесло, а? Александра, иди сюда!

Демидова подошла, кивнула японцам, те ответили ей поклоном. Фан же, понизив голос, доверительно сообщил:

— А задания нам так никто и не передал, до самой Москвы... — Он хотел продолжить, но Тагава перебил его:

— Хорошо, господин Фан. Спасибо. Вы свободны. Потом подробно поделитесь впечатлениями о путешествии...

— Да какие впечатления! — с жаром начал Фан, но Тагава уже подал знак человеку у машины, и тот стал укладывать чемоданы Демидовой в багажник.

— Прошу вас, госпожа Демидова, пожалуйте в машину... А с вами, господин Фан, мы ненадолго прощаемся. Да, кстати, — держа Александру Тимофеевну под руку, спросил Тагава у Фана, — где костюмы, которые мы вам шили?

Фан ткнул один из чемоданов. Помощник Тагавы вежливо улыбаясь, взял чемодан, понес к машине.

— Не отчаивайтесь, — успокоил Фана Тагава. — Сегодня же вечером вы их получите обратно.

С этими словами он повел Демидову к машине.

«Мандат хотите проверить, — подумал Чадьяров, — ну-ну, валяйте...»