— Но ведь агитатор постоянно перемешивает реакционную смесь, — возразил Карл, с которым я поделился своей догадкой сразу по возвращении из столовой.

— Так ведь сливное-то отверстие находится сбоку! — я решительно не собирался сдавать позиций. — Согласен, на периферии агитатора смесь перемещается относительно активно. А в центре бака? Там-то она ведь наверняка еле бултыхается! А после слива часть реакционной смеси и вовсе остается в реакторе до новой загрузки… Вот, возможно, в результате химической реакции там и образуется какое-то нерастворимое соединение, которое постепенно и образует что-то вроде обычной накипи. Теплообмен со временем ухудшается, отсюда и перерасход электроэнергии…

Дотошное изучение инструкции к реактору полностью подтвердило мою догадку. И хотя на схеме, представляющей реактор в разрезе, лопасть агитатора едва не скребла по его дну, дополнительная проверка сборочных чертежей однозначно указала, что на самом деле от вращающихся лопастей до нижней точки дна реактора оставалось пространство в целых двадцать три сантиметра! Улика была весомой, и Карл вынужден был согласиться, что моя гипотеза имеет право на жизнь.

— Звоним Систенсу! — воскликнул он, разом похорошев.

Усатый Арчи примчался в цех быстрее ветра и приказал после слива очередной порции реактор больше не загружать, а промыть водой, остудить и через загрузочный люк спустить внутрь резервуара наблюдателя. Через три часа облаченного в защитный комбинезон инженера, оснащенного двумя мощными фонарями, осторожно опустили в слегка остывший мрак гигантского бака. Пробыл он там недолго, а по возвращении доложил, что на дне действительно обнаружил слой крупнозернистого, плотно слипшегося осадка. Прихватил и образец этого осадка.

С драгоценной чашечкой мы помчались в химическую лабораторию: не долбить же осадок отбойным молотком?! Нет, следовало отыскать реактив, способный его растворить!

На решение этой проблемы ушел и весь пятый день моего пребывания у Систенса, и половина шестого. Зато какова же была моя радость, когда на пробном прогоне очищенный реактор заработал как часы, сократив расход электричества почти вдвое!

Сдав спецодежду на склад, я уже готовился к отъезду, когда рядом вновь возник маленький человек Стен. Рассыпавшись в поздравлениях, он передал мне от владельца комбината просьбу посетить его имение.

Выйдя из дверей общежития, я потерял дар речи: вместо знакомой «тойоты» передо мной стоял двухцветный открытый кабриолет из гаража Лау. За рулем сидела… Найтли.

— Я знаю, я теперь точно знаю, как тебя зовут! — радостно воскликнула она, когда я на совершенно ватных ногах приблизился.

Стараниями Стена моя сумка уже лежала на заднем сиденье, а сам он, не переставая улыбаться, открывал мне дверь сверкающей лаком машины. Откуда-то вдруг появились Карл, Геничек, Душан, мальтиец с невыговариваемым именем и даже охранник, что в первый вечер отнесся ко мне не очень любезно. Все жали мне руку, все что-то наперебой говорили, а я… Я видел только улыбающееся лицо Найтли, и свет ее лучистых глаз был для меня сейчас дороже любых слов.

Наконец поток благодарственных дифирамбов иссяк, мотор взревел, и я сладостно откинулся на мягкие подушки сиденья, вновь почувствовав себя королем. Над головой свистел теплый ветер, рядом чему-то загадочно улыбалась самая восхитительная женщина в мире — что еще может желать в жизни мужчина?

— Бессовестный обманщик! — совсем по-домашнему затараторила вдруг Найтли. — Почему ты скрыл от меня свое настоящее имя? Сегодня утром я была на фольклорном базаре и случайно встретила там русских торговцев. Купила у них мать-ёшку, — с трудом выговорила она труднопроизносимое для нее слово, — и спросила, как правильно звучит русское имя Александр. Оказывается, тебя зовут Саня! — обожгла она меня взглядом. — Правда, удивительное совпадение? Я Найтли, а ты — Саня! Получается, что я — ночная девушка, а ты — солнечный мужчина!

— А, вот ты о чем! — облегченно рассмеялся я. — Извини, меня никто просто давно не называл так.

— Я буду помнить это имя, — тихо сказала девушка, будто давая себе некую клятву.

Систенс встретил нас на ступенях веранды и, по-приятельски расцеловавшись с Найтли, долго тряс мою руку.

— Хотел предложить ужин и беседу с сигарами, но понимаю, — многозначительный взгляд на девушку, — что теперь это будет некстати. Молодой барышне предлагаю угоститься мороженым, — взмах рукой в сторону сервированного сладостями столика, — а нам с вами, — разворот ко мне, — нужно переговорить наедине.

Кабинет Систенса находился на первом этаже. Хозяин пропустил меня вперед, и я оказался в удивительно уютной комнате с декоративным камином и массой старинных керамических фигурок на полках.

— Позвольте вас еще раз поздравить, Алекс, — торжественно произнес Арчи, — а заодно и… покаяться. Я ведь, признаться, поначалу сильно сомневался в успехе.

— Проблема и впрямь оказалась нерядовой, но без помощи ваших специалистов, — сделал я словесный реверанс в адрес сотрудников фабрики, — вряд ли мне удалось бы разрешить ее. Так что успех можно смело поделить на всех.