— Не сердись на меня, — прошептала она. — Я всегда любила тебя и хотела, чтобы ты был моим.

Я знаю, что ты не любишь меня. Но это ничего. Со временем ты привыкнешь и полюбишь, потому что я буду ухаживать за тобой. Он зарычал.

— Я сразу поняла, что ты волк, — сообщила она. — Тебя выдал клык на шее. Он был в точности такой, как клык из той легенды. А я всегда в нее верила.

Он оскалил зубы.

— Не беспокойся насчет папиного тела. Я сделаю все, что надо. Я понимаю, почему ты убил его. Он обидел тебя и твою семью. Но больше тебя уже никто не обидит. Никогда. — Аманда вздохнула. — Ты, наверное, сердишься из-за Лоры. Я тебе все расскажу. Я начала потихоньку давать ей яд с того дня, как ты у нас появился. Каждый вечер после ужина. В тот самый первый вечер ты от нее глаз не мог отвести, и я приревновала.

Он громко зарычал.

— Конечно, это неправильно. Но ее так легко было отравить. Она вечно притворялась больной, чтобы ничего не делать. И поэтому, когда ей действительно стало плохо, никто не поверил, — девушка придвинулась к клетке. — Я была так счастлива, когда ты сделал вид, что хочешь на мне жениться. Но когда ты выбрал Лору, я чуть не умерла от горя.

"Ее надо было убить еще тогда, на водопаде, — осознал Джеми. Но теперь уже поздно. У него больше не будет такой возможности. Никогда".

Он поднял глаза к ее горлу — на шее билась тонкая голубая жилка. Только ему никогда не дотянуться до этого горла. Аманда в полной безопасности.

— Мне очень жаль, что ты не любишь меня, — сказала она тихо. — Мне жаль, что пришлось превратить тебя в волка. Я представляла нашу с тобой местную жизнь совсем иначе. Но теперь уж ничего не попишешь. Сделанного не воротишь. Джеми содрогнулся. Именно так сказала ему когда-то Древняя Женщина. Сделанного не воротишь. Он припомнил другие слова, сказанные ему старухой: только настоящая любовь способна превратить его в волка. Но как может Аманда любить по-настоящему, если он не отвечает ей взаимностью?

— Я понимаю, ты на меня сейчас сердишься, — указала Аманда, поднимаясь и направляясь к двери. — Но я ведь говорила, что когда-нибудь ты будешь моим. — Она вошла в кухню и потянула за собой дверь. — И вот теперь ты мой. Навсегда.

Навсегда.

От этих слов кровь заледенела в моих жилах.

Аманда закрыла за собой дверь. Я заходил по клетке.

Взад — вперед. Вперед — назад. Пленник без надежды на спасение. Запертый в теле волка. Навсегда.