Эта фраза неприятно резанула слух Белова.

– Отпечатки пальцев? Зачем?! – спросил он.

– На всякий случай, – повторил следователь. – Вдруг что да обнаружится? Все-таки обстоятельства смерти не вполне ясные. Знаете, какие бывают в нашей практике случаи? Недавно у нас на окраине города старичка убили. Жил в нищете, можно сказать, побирался. Домишко ветхий, внутри грязь и запустение. Вдруг такое дело. И по всему выходит, что действовала организованная группа, профессионалы, можно сказать. Весь дом перерыли, искали что-то. В чем причина? Что можно искать у нищего? Взяли у погибшего отпечатки пальцев, и на тебе – оказался рецидивист, известный в прошлом вор-медвежатник, в бегах числился. А во дворе у него саперы потом железный ящик с деньгами нашли. С большими деньгами. Правда, еще с советскими. Вот как бывает!

Белова история о незадачливом старичке-миллионере не вдохновила. Озабоченно морща лоб, он принялся рассуждать вслух:

– Мне-то что же теперь делать? Собирался отдохнуть как следует… А теперь, пожалуй, придется прямо завтра в Москву возвращаться.

– Да, теперь какой уж отдых! – согласился следователь. – Это стальные нервы надо иметь, чтобы дальше здесь отдыхать. Тут я с вами абсолютно согласен. Только не забудьте родне сообщить, ладно?

– Да как такое забудешь? – вздохнул Белов. – Неприятная, конечно, обязанность, но куда денешься? У него, правда, близких родственников-то и не осталось вовсе, так, седьмая вода на киселе, но, я полагаю, последний долг отдадут…

– Ну, это уже не моя проблема, – сказал следователь. – Да и не ваша, наверное. Жизнь сама все по местам расставит.

«Мне, милый друг, некогда ждать, пока там кто-то что-то расставит! – думал Белов, глядя в спину идущему к своей машине следователю. – Мне желательно теперь, чтобы Колян как можно скорее в сырой земле оказался. Подставил ты меня со своими отпечатками, следователь! И на хрена они тебе спеклись? Может, конечно, и ничего тут нет такого – Колян по картотекам милицейским вроде не проходит, но лучше бы так не рисковать. Лучше будет, если тело в земле будет лежать, а не в местном холодильнике. Завтра же с утра рвану к Коляновой тетке. Бабы обожают все эти церемонии, вот пускай и занимается. Наше дело мы сделали».

С утра Белова подняли рано. Заявился к нему сам Макарыч в сопровождении двоих милиционеров.

– Слышал, вы теперь решили домой отправляться? – спросил Макарыч. – Ну что, может, оно и правильно. Отдых вам теперь не в удовольствие. У меня у самого на душе кошки скребут. Неприятная история. Только учтите, плату за неиспользованные дни вам никто не вернет.

– До этого ли теперь? – махнул рукой Белов. – Надеюсь, у вас тут все наладится. В конце концов, люди каждый день умирают, ничего сверхъестественного тут нет.

– Сверхъестественного ничего, – согласился Макарыч, – а курортный бизнес от таких вещей очень страдает. В следующий раз, если надумаете, приезжайте без друзей, ладно?

– Я подумаю, – сказал Белов.

Ему очень не нравился нравоучительный тон Макарыча, но приходилось терпеть.

– И шмотки вашего друга все забирайте! – распорядился Макарыч. – Чтобы ничего не напоминало.

– Да, вещи вашего товарища, которые остались в коттедже, можете забрать, – подтвердил один из милиционеров. – Следователь все проверил и сказал, что можно забирать.

– Спасибо, что разрешили, – с некоторым раздражением произнес Белов. – Я уж думал, что оставите себе – для музея…

Через двадцать минут он уже катил в блаженном одиночестве, направляясь к Москве. Ему хотелось верить, что все главные сложности остались позади. А еще больше ему хотелось, чтобы в это поверил Тишков. Слишком много проколов за последнее время. Объективно говоря, Тишкову нечем быть довольным. Кадры – его пунктик. Он постоянно талдычит о том, что нужно тщательнее подбирать кадры. Как будто за воротами выстроились в очередь безработные выпускники Гарварда, желающие помахать битами во славу коллекторского агентства «Шпора». Белов и сам бы с удовольствием поискал ребят поумнее, но, к сожалению, жизнь не предоставляет такого выбора. На грязную работу идут грязные люди. Даже в основной штат попали те, кого брать ни в коем случае не стоило, – те же Слон и Колян. Между прочим, предложил их в свое время сам шеф, но теперь-то, конечно, все шишки посыплются на Белова.

Сам Белов в душе полагал, что виновником всех сбоев в работе агентства является на самом деле Тишков. Он набирает слишком много заказов, он подгоняет, торопит, требует немедленных результатов. Его идефикс – сделаться первым коллекторским агентством в Москве, так сказать, вне конкуренции. Но пословица насчет двух зайцев не зря существует. В такой спешке потерь гораздо больше, чем приобретений. Может быть, эта простая мысль дойдет наконец до мозгов шефа?

Белову очень хотелось проверить эту идею, но, приехав в Москву, он первым делом отправился к тетке Тимохина. Знал он ее довольно поверхностно, но в данной ситуации это было даже неплохо – ему не пришлось выслушивать душевных излияний. Впрочем, тетка Тимохина на душевные излияния всегда была скупа – женщина с характером, чудаковатая, она жила своей жизнью, наперекор любому мнению. Тимохин рассказывал, что в молодости тетка некоторое время даже служила в авиации, водила легкие самолеты, но по состоянию здоровья вынуждена была сменить профессию. Племянника она на дух не переносила, но, как ни странно, частенько ссужала ему небольшие суммы взаймы и даже о возврате долгов не напоминала. Тимохин рассказывал об этом, посмеиваясь. Он утверждал, что тетка таким образом старается избавить себя от необходимости лишний раз с ним видеться. К чести Тимохина, долги тетке он все-таки отдал, как только сам взялся за выколачивание долгов. Наверное, это был единственный благородный поступок в его жизни.

Тетка выслушала печальную историю о гибели непутевого племянника стоически, немного подумала и признала, что хоронить придется все-таки ей. «По законам божьим и человеческим», – сказала она. И еще она заставила Белова выпить с ней вместе водки в память о безвременно ушедшем Николае Тимохине.

– Александру сообщил? – мрачно осведомилась она у Белова.

Александр Тимохин был старшим братом Николая, но именно ему по некоторым причинам Белов не спешил сообщать трагическую новость. Это был весьма щекотливый момент, а Белову не хотелось отдуваться за все и за всех. Поэтому он со спокойной душой сообщил старухе, что брат пока ничего не знает – он в командировке и вернется из нее не скоро. Тетка восприняла эту отговорку как должное.