Мы переглянулись. На лице каждого читалось выражение одинаковой безысходности и уныния. Дело закончено, но удовлетворения по этому поводу ни один из нас не испытывал.

Леонид грохнул большую спортивную сумку на койку и охнул: сломанные ребра решили напомнить ему о своем существовании и о том, как небрежно он к ним относится, решив так скоро покинуть больницу после травмы. На самом деле Леонид ушел бы и раньше, если бы мог передвигаться самостоятельно. Врачи поставили ему диагноз – легкое сотрясение мозга, вызванное ударом о воду, и множественные ушибы – как следствие Ларисиных ударов в солнечное сплетение. В остальном он, похоже, был в полном порядке – если, конечно, не считать уязвленного самолюбия… Но это, к сожалению, не лечится.

– Сам-то до машины дойдешь?

Обернувшись, Леонид увидел стоявшего в дверях Мишу Кима.

– Привет, – кисло ответил он.

– Значит, я правильно сделал, что не принес тебе виноград и прочую лабуду для поднятия настроения, вроде воздушных шариков и цветочков?

– Абсолютно… Наверное, я должен поблагодарить тебя за спасение моей жизни?

– Наверное?

И без того узкие глаза Миши превратились в щелочки, но он не обиделся.

– Надеюсь, тебе не пришлось делать мне… искусственное дыхание?

– О, нет – слава богу, обошлось без этого, ты дышал самостоятельно!

– Прекрасная новость.

Придерживая рукой ноющие ребра, Леонид опустился на краешек кровати. Ким счел это приглашением и, войдя, присел на слегка шатавшийся стул.

– Как ты оказался в бассейне? – спросил Леонид. – Это же просто чудо!

– Чудес не бывает, – усмехнулся кореец. – Я за тобой следил.

– И давно?

– С тех самых пор, как понял, что ты не тот, за кого себя выдаешь.

– И когда же ты это понял?

– Ну, мне на это не потребовалось много времени. Ты слишком уж активно интересовался Геннадием, задавал чересчур много вопросов… В общем, мой тебе совет: больше никогда не берись не за свое дело! С другой стороны, благодаря тебе убийцу взяли за жабры, а это кое-чего да стоит, верно?

– Ага – еще чуть-чуть, и жабры понадобились бы мне! – с горечью отозвался Леонид. – Ты знал, что это Лариса убила Рубина?

– Нет, конечно, – покачал головой Миша. – Но я давно заметил, что в клинике не все ладно – а жаль, мне нравилось там работать.

– Тебе тоже предлагали сбывать лекарства?

– Да, но я отказался.

– И они не настаивали?

– Побоялись, наверное, что единственный кореец, которого пациенты считают истинным представителем народной корейской медицины, может от них уйти. Так что меня они оставили в покое, а вот Геннадию туго пришлось. Видит бог, он сопротивлялся как мог, но мог он не так уж много!

– Значит, Рубин делился с тобой своими предположениями?

– Не то чтобы… Все больше намеками, к сожалению.

– И о трагедии с фигуристом…

– Нет, об этом уже мне ваши ребята рассказали. Я предполагал, что должно было произойти нечто вроде этого, раз Геннадий так резко и в одночасье изменил свое отношение и к препаратам, и к клинике в целом. Если бы он рассказал мне все…

– Знаешь, я ведь думал, что список имен пострадавших в результате приема саланта и флуоксетина подсунула мне Лариса!

– Извини, я ведь не мог его отдать тебе лично – вдруг мои предположения в отношении тебя оказались бы неверными? Но и не подсунуть тебе этот список я тоже не мог, ведь это означало бы, что Геннадий погиб ни за что! Его смерть заставила меня начать подозревать, насколько там все серьезно, и тут ты и подвернулся. Как выяснилось, мой список оказался далеко не полным – я успел нарыть только шесть имен…

– Ничего, нам и этого хватило! А почему ты не ушел сразу же после того, как Рубина убили? Понимал ведь, что это связано с тем, что он перешел дорогу руководству «Соснового рая»?

– Ты ошибаешься, я не сразу это понял. Говорили, что Геннадия убила Татьяна Донская, и я поначалу поверил – пока не узнал, что его обвинили в изнасиловании: на это повелся бы лишь тот, кто его совершенно не знал.

– Ты был в курсе его отношений с Ларисой?

– Нет, но я предполагал, что у него кто-то есть. Он постоянно чувствовал себя виноватым перед женой, но она, видимо, здорово его зацепила. Тебя – тоже?

– Между нами ничего не было, – сухо ответил Леонид. – Только секс.

– Что ж… тогда ладно. Подвезти тебя до дому-то?

Мы с Шиловым прекрасно проводили вечер дома, в компании моей любимой черной терьерши Куси и американского сериала «Военно-юридическая служба», за бокалом красного вина, когда нашу идиллию прервал телефонный звонок.

– Не бери трубку! – предупредил Олег. – В такое время ни один приличный человек…

Но я уже сползла с дивана, не слишком вежливо подвинув Кусю, и вышла в коридор, где стоял стационарный телефон.