Шрифт:
– Федор, – говорил Артем, – слушай… Может, ты не пойдешь на ту сторону?
– Это еще почему? – басом возмутился Багров. – Ты мне что, не доверяешь?!
– При чем тут это! – ответил Рождественский. – Просто…
– Что – «просто»? – напирал Федор Аверьянович.
– Возраст, Федор, возраст, – грустно продолжил Артем.
– А при чем тут возраст?! Я в спецназе служил, когда ты еще под стол пешком загуливал! Пошли один на один, в полный контакт! Прямо сейчас! Да я тебя…
– Верю, Федор, верю, – признал Артем. – Вот только вдруг нам придется отрываться от противника? Ты уверен, что сможешь?.. Что выдержишь?
– Да я еще тебя на плечах вынесу! – не на шутку разошелся бывший подполковник. – Мальчишка! Да я!..
– То есть нет? – перебил Багрова Артем.
– Тема, да ты сам подумай, – неожиданно поумерил пыл Федор Аверьянович. – Если я не пойду, то кто тебе спину прикроет?.. Пограничник этот? Так он лошадка темная и мутная. А у нас с тобой уже слаженная пара… Мы друг друга не один год знаем… Да если что с тобой случится без меня, я ведь себе этого в жизни не прощу! Конечно же, нет! И давай больше об этом не говорить. Все, баста!
– Хорошо, Федор, – согласился Артем. – Пошли спать. Завтра выход…
Василий осторожно, стараясь не производить лишнего шума, отступил в душную темноту дома. Ни к чему, чтобы старшие товарищи застали его за таким некрасивым занятием, как подслушивание…
…Когда подъехали к броду, Шовкат завертел головой, напряженно всматриваясь в заросли камыша.
– Что такое? – спросил Максим.
– Где то здесь должен быть «секрет»… – неуверенно сказал пограничник. – Место такое…
– Понятно… – Оболенский подхватил «Винторез» и легонько хлопнул по плечу Скопцова, кивнув на дорогу. Артем притормозил, и пара наемников на ходу покинула машину с двух сторон.
– Куда они?! – заерзал Шовкат.
– Посмотрят, чтобы все там нормально было, – ответил Артем, полностью останавливая «УАЗ». – Ни к чему спиной пули собирать…
– Вот только убивать… – несколько напряженно начал было Сабиров, однако Рождественский перебил его:
– Не волнуйся! Если не будут играть в героев, все останутся живы.
Пара Скопцов – Оболенский появилась минут через десять. Василий волок два довольно потрепанных автомата, а Максим не особенно учтиво подталкивал стволом винтовки двух таджикских пограничников. Судя по недовольным физиономиям, такое обращение им не особенно нравилось. Однако и протестовать они не пытались, признавая право сильного.
– Спали, дятлы! – осклабился Василий, приближаясь к машине. – Только храп стоял!
– Так что будем с вами делать, спящие красавцы? – лениво поинтересовался Рождественский.
– Я предлагаю сделать так, – спокойно сказал Оболенский, обращаясь к пленникам. – Сейчас мы заберем ваше оружие и поедем «за речку». На том берегу ваши автоматы оставим. Я думаю, вам не составит особого труда их потом забрать. Вы согласны?..
– А у нас что, есть выбор? – на хорошем русском языке спросил один из «погранцов».
– Выбор всегда есть, – пожал плечами Максим. – Главное, не ошибиться…
– По машинам! – решительно распорядился Артем и запустил двигатель.
Скопцов небрежно бросил трофейные автоматы в грузовой отсек машины, они с Максимом заняли свои места. Через минуту «УАЗ», натужно гудя двигателем, рассекал мутную речную воду.
После того как машина преодолела водную преграду, Артем притормозил. А Василий, помахав рукой грустно наблюдающим с противоположного берега пограничникам, швырнул их оружие на песок.
– Забирайте свою приблуду!
«УАЗ» тронулся, и уже через несколько секунд ничего не напоминало о том, что только что здесь была машина. Ну, разве что откуда-то издалека доносился гул двигателя. Но через несколько минут и его не стало слышно.
Что-то недовольно бормоча себе под нос и переругиваясь, пограничники начали торопливо раздеваться. Буквально со следующего дня их служба заканчивалась – границу должны были закрыть русские, введенные в Таджикистан согласно обновленным договорам о сотрудничестве и взаимопомощи. И попасть под суд за утрату боевого оружия в последний день своей службы им никак не хотелось…
3
Блэр, после долгих сомнений и раздумий, решил все же не обращаться с просьбами к полевому командиру афганских моджахедов, а вывезти Бобошерова – этот нежданный подарок судьбы – тайно. В течение двух-трех часов он сумеет добраться до ближайшего патруля союзных войск – расстановка и направление движения ему были прекрасно известны. Ну а там уже все. Под прикрытием патруля он вернется в Кундуз.
Собрав свои записи, Блэр прошел в дом, который занимал Абдул Карим. По дороге, перехватив ищущий, жалобный взгляд Бобошерова, одними только глазами указал ему на джип – дескать, спрячься там. И все то время, пока в цветистых, самых изысканных восточных выражениях благодарил полевого командира за гостеприимство и оказанную помощь, напряженно думал о том, успеет ли агент русской разведки укрыться в машине.