Я смотал веревку, сунул ее под ближайший мешок.

Либо капитан кого-то преследует, либо кто-то преследует нас. Других причин так надсаживать существо Изнанки я не видел. Проверяя свою теорию, я дотронулся до левой переборки. Так и есть — совершенно холодная. Охладители работали на полную.

Корабль резко накренился на правый борт, делая крутой разворот.

А вот и маневр ухода. Значит, гонятся все-таки за нами.

Я прикидывал, какие выгоды мне это сулит, когда наверху загудели боцманские дудки, кричавшие «занять посты согласно боевому расписанию». Застучали пчелометы, над нами пролетело звено стреколетов. Гулко зазвякали пушки, словно на пол посыпались металлические банки.

Шлюп обстреливали, а тот огрызался легкими зенитками.

Атакующие сделали еще три захода, поливая огнем верхнюю палубу и надстройки. На несколько минут наступила тишина — звено нападавших улетело, но скорость шлюп не снижал, из чего следовало, что это еще не конец.

Мое ухо различило отдаленное ворчание грома.

— Забери меня Небо! — сказал я.

Этот гул я ни с чем не спутаю — тяжелые дальнобойные орудия. Два или…

Три попадания в левый борт заставили несчастный корабль застонать и вздрогнуть всем корпусом. Я подлетел в воздух, упал на мешки. В голове звенело, и будь я на месте капитана, то уже умер бы от стыда.

Тупой кретин даже не выставил магический щит!

— Забери меня Небо! — повторил я, нашарив веревку. Если так продолжится и дальше, следует выбираться незамедлительно.

Судя по мощности залпа, нас настиг скоростной военный корвет, а с таким судном это старое корыто не справится.

Наверху топали, кричали, раздавались ругательства. Я прекрасно помнил вооружение шлюпа — у него двенадцатифунтовые орудия. Они хороши против мелочи вроде «Бобового зернышка», но не для сражения с корветом, у которого орудия плюются сорокафунтовыми болванками.

Вновь разворот, да такой, что мне пришлось раскинуть руки, точно канатоходцу, чтобы не упасть. Капитан пытался маневрировать, но, судя по тому, что я слышу и ощущаю, у него мало что получалось.

А значит, либо нас разнесут в щепки, либо пойдут на абордаж. Во втором случае у меня есть призрачный шанс вырваться из этой передряги живым. Пора действовать.

Я прокусил себе большой палец и провел им по шерстяным ниткам, пачкая кровью. Мой магический дар неразвит, но этого будет достаточно.

Кинул тонкую веревку у двери.

Все. Теперь остается только ждать.

Опять грохнули вражеские пушки. На этот раз ближе, всего одна и со стороны кормы. Погонное орудие, носовое. Мы убегаем, нас преследуют.

Тяжеленное ядро с треском впечаталось в металлическую обшивку, так что наш нос подлетел вместе с трюмом, и на мгновение я повис в воздухе, словно парящая птица, а затем приземлился на обе ноги. Право, жаль, что никто не видит чудеса ловкости, которые я проявляю в этой мышеловке.

— Изнанка вас всех забери! — прокомментировал я еще одно попадание.

Шутки кончились, они повредили шлюп настолько, что рев демона ослабел и его мощь начала падать.

Сквозь скрип оснастки, вой воздушных колес и крики испуганной команды я вслушивался в то, что происходит. Кажется, шлюпу выбили руль, мы летели только вперед, больше не маневрируя. Корвет пока не стрелял, и я стал предполагать, что он пытается обойти нас сбоку для бортового залпа.

Если бы кто-нибудь открыл дверь и я смог добраться до одуванчиковой подушки… Небо, услышь мои молитвы. В конце концов, я редко прошу тебя о чем-то. Сегодня можно сделать для меня исключение.

Громыхнули все шесть пушек левого борта. И сразу же последовал ответ. Полный бортовой залп. Практически в упор. Создалось впечатление, что мне с разбегу дали по голове дубиной тролля. Никак не меньше.

Какой, к Изнанке, корвет?! Нам противостоял по меньшей мере фрегат!

В трюме все было в сизом дыму, в борту, возле потолка, зияло несколько дыр, через которые я мог просунуть голову, но, увы, не убежать. Дудки кричали «К оружию!», тяжело раненный шлюп готовился отражать абордаж. Стреляли пчелометы, шипели «молнии», гремели мушкеты. Но прежде чем начался штурм, опять ударили вражеские пушки и завизжала шрапнель, метя по тем, кто не успел спрятаться.

Природа наградила мой народ прекрасным слухом, способным даже сквозь канонаду услышать возню крысы в норе или же чьи-то шаги, направляющиеся к моей тюрьме. По тому, как ступал неизвестный, я понял — обо мне не забыли.

Темноволосый квезаллэ заглянул в окошко, с трудом что-то различая сквозь проникающий сюда пороховой дым.

— Что происходит? — спросил я у него.

Он распахнул дверь и вошел с обнаженным клинком как раз в тот момент, когда наверху поднялся рев и гвалт — команды сцепились в абордажной схватке. Я не надеялся на чудо. Квезаллэ не глупый тюремщик. Но то ли шум его отвлек, то ли он просто не любил смотреть под ноги, но веревка, пропитанная моей кровью, знающая мое самое сокровенное желание, конвульсивно сжалась и дернулась в сторону.