– Допустим. – Она тоже улыбнулась и посмотрела на второй рисунок.

Краска почти мгновенно залила ее лицо, и она резко подняла взгляд на молча ожидавшего ее реакции Карла. В глазах ее светился гнев, но заговорила Анна ровным голосом.

– Что это значит? – спросила она.

– Что именно? – Карл подошел ближе и посмотрел на рисунок. – Вас что-то не устраивает? – спросил он, поднимая взгляд на Анну.

– Вы что, можете видеть сквозь платье? – Возмущение боролось в ней с любопытством.

– Я? – Карл в удивлении поднял бровь. – С чего вы взяли?

– Откуда же вы знаете, как я выгляжу… – Анна запнулась, подыскивая подходящее слово, – без него?

Она уже успокоилась. Любопытство победило гнев.

– А я и не знаю, – развел руками Карл. – Откуда же мне знать? Я лишь предполагаю.

– До такой степени, что даже все родинки на своих местах?! – усмехнулась она.

– Мне просто показалось, что они будут уместны именно там, где я их нарисовал, – объяснил он.

– Допустим. – Она ему не поверила, но и доказательств обратного у нее не было.

Анна отложила второй лист и посмотрела на третий.

– Вы полагаете, что я ведьма? – спросила она еще через минуту.

– Почему вы так решили, Анна? – мягко поинтересовался Карл.

– Потому что только их сжигают на кострах… В Дарме, кажется, до сих пор?

Она смотрела на него без гнева и раздражения. Сейчас Карл видел в ее глазах только любопытство.

– Вы правы, – улыбнулся он. – В Дарме живут истинные варвары, но вы неправильно интерпретировали мой рисунок. Вы не горите, а живете в огне.

– Ах вот оно что! – Кажется, Анна удивилась еще больше. – Интересно.

Она вернулась к рисунку и несколько минут внимательно его изучала. Потом отложила в сторону и посмотрела на последний лист. Краска сошла с ее лица так же мгновенно, как несколькими минутами раньше залила его.

– Кто стоит за моим плечом? – тихо спросила Анна, не поднимая взгляда.

– Не знаю, – ответил Карл. – Но мне показалось, что он есть. Я не ошибся?

– Почему ты не убил Яна? – Голос ее был по-прежнему тих, но в нем чувствовалось огромное напряжение.

– А ты считаешь, что я должен был его убить? – спросил Карл, выделив интонацией слово «должен».

– Да. – Она все еще смотрела на рисунок.

– Значит, ты ошиблась, колдунья, – твердо сказал он в ответ. – Или увидела неправильно, или поняла увиденное неверно. Я не убью Яна.

Покинув Анну, Карл уже знал, что будет делать дальше. Если ты атакован, то самое плохое, что может с тобой случиться, разумеется, кроме смерти и поражения, это превратиться в жертву. «Атакуй немедля», – говаривал в таких случаях маршал Гавриель. Он знал, что говорил, потому что именно так всегда и поступал. Вопрос, однако, заключался в том, что не всегда можно с определенностью сказать, кто должен быть атакован в ответ на произошедшее нападение. Впрочем, мир не без добрых людей, и славный кондотьер Гектор Нерис сказал как-то, что если не знаешь, куда бить, рази все, что движется, – авось и твой враг окажется под ударом.

Карл миновал одну улицу, потом другую по наитию, держа общее направление на восток, и, проплутав минут десять по пустынным в этот час улочкам и переулкам Кузнечной стороны, вышел в конце концов на широкую мощенную булыжником площадь перед Железным домом. Несмотря на столь многообещающее название, Великий Мастер клана Кузнецов жил в обычном дворце, окруженном высокой каменной стеной. Многочисленные деревья, росшие между этой стеной и самим зданием, не позволяли рассмотреть дворец в деталях, однако его фасад был хорошо виден с площади через широкие кованые ворота. Постояв пару минут на площади, Карл решил, что здание излишне тяжеловесно и неоригинально, хотя и роскошно. В целом дворец Игнатия Карлу не понравился, но это было неважно, так как жить в нем он не предполагал.

Подойдя к воротам, Карл сдержанно поклонился молодому Кузнецу, несущему при них караул, и попросил передать Игнатию Кузнецу, что Карл Ругер из Линда желает его видеть по важному и неотложному делу. Он так и сказал – «Игнатий Кузнец», умышленно опустив титул Великого Мастера.

От этих слов Кузнец побледнел, но, надо отдать ему должное, это было единственное проявление удивления, граничащего с ужасом, который он, несомненно, испытал, должен был испытать. Смерив Карла быстрым оценивающим взглядом, караульный молча поклонился и, придерживая эфес меча левой рукой, поспешил к воротам и там позвонил в висевший сбоку колокольчик. Звук получился тихий, и вряд ли его можно было услышать уже в десяти – пятнадцати шагах от ворот. Однако колокольчик был, по-видимому, не простой, потому что не прошло и пяти минут, как из маленькой дверцы в стене дворца появился другой вооруженный Кузнец и, приблизившись к воротам, спросил Карла, что тому угодно. Выслушав ответ, он тоже удивился, но, подумав, все-таки пригласил Карла пройти во дворец. Ворота бесшумно открылись, вернее, приоткрылись, и Карл прошел на территорию резиденции. Еще через пять минут он находился уже в приемной зале дворца и повторял свое странное послание некоему полноватому Кузнецу, наделенному, судя по всему, особыми полномочиями.

– Передайте, мой друг, его милости, – Карл добродушно улыбнулся, – что, если он болен или умер и поэтому не может принять меня немедленно, в следующий раз ему придется умолять меня о встрече, стоя под моей дверью. Это все.

Кузнец, казалось, не удивился, услышав более чем неуместные в этих стенах слова. Он только сдержанно кивнул в знак того, что услышал, и, попросив: «Подождите меня, пожалуйста, здесь, мастер Карл», – быстро скрылся за плотно закрытыми дверями, ведущими куда-то в глубину резиденции, и Карл остался в приемной один.