Стоит гораздо больше, чем мы тут обсуждаем. Итак, есть другие предложения?

Но сержант только покачал головой и опустил глаза, признавая своё поражение.

– О нет! – прошептал мне Альберт. – Только не ему! Он один из тех, Джоуи. Он всё утро скупает лошадей. Гром говорит, он мясник из Камбре. Только не это!

– Что ж. Раз других предложений нет, конь уходит мсье Шираку из Камбре за двадцать семь английских фунтов. Ну же! Двадцать семь – раз, двадцать семь – два...

– Двадцать восемь! – крикнул вдруг кто-то.

И я увидел в толпе покупателей беловолосого старичка. Тяжело опираясь на палку, он медленно вышел вперёд и сказал, с трудом подбирая английские слова:

– Я дам двадцать восемь ваших английских фунтов. И дам больше, если будет нужно. Дам, сколько бы ни потребовалось. И я вас предупреждаю, – тут он повернулся к мяснику из Камбре, – я вас предупреждаю, что готов дать за него даже сто фунтов. Так что не пытайтесь меня обойти. Я никому не уступлю этого коня. Это конь моей Эмили. Он принадлежит ей по праву.

Мне всё казалось, что глаза и слух, должно быть, меня подводят, но, когда он назвал её имя, всё стало ясно. Он сильно изменился с тех пор, как я видел его в последний раз, и голос стал слабее и тоньше. Но теперь сомнений не осталось. Передо мной был дедушка Эмили. Его глаза решительно сверкают, а губы упрямо сжаты. Он действительно никому меня не отдаст. Но никто и не стал с ним тягаться. Мясник из Камбре покачал головой и отвернулся. Аукционист замешкался, потрясённый увиденным, но наконец собрался, стукнул молотком – и я был продан.

На лице у сержанта Грома застыло выражение тоскливого отчаяния, когда он с майором Мартином беседовал с дедушкой Эмили после торгов. Во дворе теперь было пусто: покупатели увели с собой лошадей. Вокруг меня собрались друзья Альберта. Они старались утешить друг друга и в первую очередь моего бывшего хозяина.

– Не грусти, Альберт, – сказал один из ветеринаров. – В конце концов, могло быть и хуже. Больше половины наших лошадей достались мясникам, и тут уж действительно есть отчего печалиться. А Джоуи будет хорошо у старика-фермера.

– С чего ты так решил? – спросил Альберт. – Откуда ты знаешь, что он фермер?

– Он сам так сказал сержанту Грому – я слышал. Говорит, у него ферма там, в долине. И ещё, что Джоуи до самой его смерти не придется работать. Всё болтал про какую-то девчонку – Эмили, кажется. Правда, я половины не понял, что он там бухтел.

– Ну не знаю даже, что и думать, – протянул Альберт. – По-моему, он чокнутый. «Конь моей Эмили... принадлежит ей по праву» – что это за ерунда? Какая такая Эмили? И о чём он вообще? Если уж на то пошло, Джоуи принадлежит армии, а если не армии – тогда мне.

– А ты пойди сам у него спроси, – предложил кто-то. – Давай. Вон он как раз идёт с майором и Громом.

Альберт нежно держал мою морду и как раз собирался почесать меня за ухом – там, где мне больше всего нравилось, но, завидев майора, он отпустил меня, вытянулся по струнке и отдал честь.

– Разрешите обратиться, сэр! – сказал он. – Спасибо за всё, что вы сделали для него, сэр. Я всё знаю и очень вам благодарен, сэр. Не ваша вина, что так вышло. Чуть-чуть недотянули. Но всё равно спасибо вам.

– О чём это он, сержант? Вы не знаете? – спросил майор Мартин.

– Понятия не имею, сэр, – ответил сержант Гром. – С деревенскими это случается. Их, видать, с младенчества не молоком поили, а сидром, вот на них и находит временами. По-моему, в этом всё дело.

– Простите, сэр, – не унимался Альберт, удивляясь развесёлому тону сержанта. – Раз уж француз купил моего Джоуи, я хотел спросить у него, сэр, об этой Эмили, или как там её.

– Ну, это длинная история, – проговорил майор Мартин и обратился к старику: – Может, вы, месье, сами её расскажете? Это тот молодой человек, о котором мы вам говорили. Тот, что вырос с этим конём и поехал за ним во Францию.

Некоторое время дедушка Эмили строго глядел на Альберта из-под кустистых седых бровей, а потом вдруг расплылся в улыбке и протянул руку. Удивлённый Альберт пожал её.

– Ну-с, юноша, у нас с вами много общего. Я – француз, ты – англичанин. Я – старик, а у тебя вся жизнь впереди. Но мы оба любим этого коня, верно? А ещё ваш офицер мне сказал, что ты тоже фермер, как я. Это самая лучшая работа, какая может быть, уж поверь моему опыту. Что там у вас на ферме?

– В основном овцы, сэр. И ещё коровы, свиньи. Несколько полей ячменя.