— Я бы хотел взять Антониетту в свой дом, где она сможет отдохнуть, — добавил Байрон.

— Я не могу никуда уйти.

— Пол не проснется, пока мы не вернемся. Им будет вполне достаточно просто давать ему жидкость.

— Слишком многое происходит.

— Ты нужна мне в эту ночь, Антониетта.

— Ваша семья извинилась, — объяснил дон Джованни. — Они видели, что нам не по себе. Боюсь, мы не произвели на них большого впечатления, мой мальчик.

— Они все поняли, — заверил его Байрон. — Полиция ушла?

— Они опросили всех до одного, кроме Пола и вас двоих. Мы сказали, что Пол отсутствует, а вас двоих они смогут увидеть завтра, — произнес Франко.

— Grazie, Франко, — сказала Антониетта, — сомневаюсь, что смогла бы вынести все их вопросы.

Байрон решительно взял руку Антониетты в свою.

— Спокойной всем ночи, мы вернемся завтра вечером.

— Что мы делаем? — спросила Антониетта, поднимая лицо навстречу ветру. Она много лет не была на стене с бойницами. Это было чересчур опасно. Даже рядом с Байроном она испытывала страх. Достаточно одного небрежного шага и она упадет, разбившись насмерть. Женщина сделала вдох и ощутила запах продолжительного присутствия кошки. Мысль, что ягуар может быть поблизости и прямо сейчас наблюдать за ними, была пугающей.

— Я собираюсь взять тебя полетать. Ты говорила, что хочешь попробовать. Небо ясное, лишь кое-где легкие следы тумана. Думаю, тебе это доставит радость, особенно после такого трудного вечера.

Она вслушалась в его голос, не в слова:

— В чем дело, Байрон?

Он притянул ее к себе, уткнувшись лицом в ее шею.

— Со мной ты в безопасности, Антониетта. Твое благополучие всегда превыше всего остального. Твое принятие, кто и что я, значит для меня все. Я хочу подарить тебе нечто особенное. Что-то, что ты будешь помнить всегда.

Кончики ее пальцев прошлись по его лицу. Каждый раз, когда она читала выражение его лица, Байрон находил удивительно интимным. Ласковая нежность оставалась на его коже, осознавала она это или нет. Он знал, она прочитала его опасения о том, что должно произойти. Она была крепко связана с ним. Слишком многое произошло с того момента, как она проснулась, и еще столько всего потребуется от нее.

— Если полет настолько запоминаем, почему ты боишься за меня?

Впервые за все время он перехватил ее запястья и убрал ее руки от своего лица, положив их себе на грудь. Потом прислонился своим лбом к ее.

— Я этим же вечером должен поговорить с тобой о том, кто я есть, о том, что значит быть моей Спутницей жизни для нас обоих.

— И ты боишься, что я не смогу принять тебя? Я уже сделала это. Не могу сказать, что у меня нет миллиона вопросов, Байрон, но как я могу бояться того, кто ты есть, если ты не боишься того, кто есть я, особенно теперь, когда какая-то лесная кошка убивает людей? Иногда я чувствую ягуара и в себе. Моя кожа буквально чешется, чтобы измениться. Или ты боишься за меня, потому что думаешь, что убийца один из членов моей семьи, вероятно Пол?

— Это не Пол. А даже если и он, то у него не сохранилось никаких воспоминаний, как он превращался в ягуара.

Она облегченно осела.

— Я так боялась. Не знала, что думать о Поле и его странном поведении. С какой стати он решил, что сможет помочь полиции раскрыть шайку профессиональных воров? Поверь мне, я знаю Пола, он не из тех людей, которые могут работать под прикрытием. Что в его духе, так это получить удары ножом и прийти сюда, вместо того, чтобы отправиться в больницу, и убедить всех, что он не может туда добраться. И все, чтобы спасти Жюстин от тюрьмы, — Антониетта покачала головой. — Nonno никогда не оставит Пола возглавлять судоходный бизнес, не важно каким проницательным он может быть. Когда дело доходит до этого, он всякий раз принимает решения, основываясь на эмоциях.

— Тебе не нужен этот бизнес, — ее волосы были мягкими. Кожа — слишком соблазнительной. Он убрал ее темные очки, позволяя своим губам свободно скользнуть по ее векам.

— Нет, я артистка. Я хочу сочинять музыку. Думаю, я эгоистка. Мне действительно не доставит радости оставить то, что я люблю, ради деловых встреч. У Пола есть квалификация, но он не создан для этого.

Он за подбородок приподнял ее лицо.

— Я люблю целовать тебя. Я могу провести всю жизнь, или даже две, просто целуя тебя.

— Забавно, я чувствую почти то же самое, — она приоткрыла свой рот для его, позволяя магии взять вверх. Бриз, прилетевший с моря, был свежим и прохладным, но он только служил контрастом разгорающемуся между ними пламени.

Над ними промелькнула тень, небольшое серое пятно на фоне лунного диска. Но Байрон мгновенно понял, что они больше не одни. Он развернулся кругом, заслоняя собой Антониетту.

— Не двигайся, не издавай ни звука.

— В чем дело?