Вскоре после контрольно-пропускного пункта дорога резко выпрямилась и круто пошла вверх. Почти совсем стемнело, к тому же видимость затруднял туман.

Неожиданно они уперлись в высокую вертикальную скалу желтого цвета.

В полутьме Исмани не сразу разглядел в каменной стене, вровень с ее поверхностью, большие железные ворота. Потом он заметил, что вправо и влево от них, там, где крутизна поменьше, отходил тройной или четверной ряд колючей проволоки. И какие-то выступающие округлые предметы, наверно изоляторы, свидетельствовали о высоком напряжении.

Не было ни души. Стояла холодная сырость, отчего место показалось особенно диким и неуютным. Водитель объявил:

— Придется подождать несколько минут. Когда я ехал вниз, туннель расчищали. Небольшой обвал.

— Вы предупредили, что мы здесь? — спросила Элиза Исмани.

— Незачем, — отвечал солдат. — Они знают.

— Каким образом?

Водитель пристально посмотрел на женщину, не зная, отвечать или нет. Но, видимо, доверившись ей, молча указал пальцем на железные ворота, где еле-еле можно было различить небольшой прямоугольник.

Элиза прикусила язык. Какой-нибудь фотоэлемент, подумала она, или телекамера, или еще какая-нибудь чертовщина.

— Я, пожалуй, выйду погуляю, — сказала Ольга Стробеле, — а то у меня ноги затекли.

— Я тоже пойду, — подхватил Исмани, терзаемый любопытством.

Они спустились пешком на несколько десятков метров по дороге, высеченной над бездной. Туман не давал оценить глубину пропасти. Виднелись лишь смутные силуэты отвесных выступов да елей, притулившихся в самых немыслимых местах. Со странным ощущением доселе неведомого удовольствия Исмани почувствовал, как взяла его под руку Ольга Стробеле, женщина, которая наверняка способна была вызвать безумное желание. Он ловил аромат ее духов с примесью тумана, сырости и смолы; никогда еще ему не доводилось вдыхать такой удивительный запах.

Она молчала, должно быть нарочно, ждала, когда он заговорит, и наслаждалась замешательством мужчины. Исмани поглядел назад: в густой мгле машина почти терялась из виду.

— Госпожа Ольга, — сказал он наконец, — здесь нас никто не слышит. Ну просветите меня. Можно узнать, чем занимаются там, наверху, в Центре?

— Профессор, — отвечала его спутница игриво. — Провалить вы меня однажды провалили, теперь хотите поиздеваться?

— Но, дорогая моя, вам же известно, чем занимается ваш супруг.

Она рассмеялась странным для этого места смехом.

— Мой супруг? Да ведь это и вам известно. Если вас, профессор, направили в Центр, то вы, я думаю, в курсе дела, не так ли?

— Да нет, конечно. Я ничего не знаю, мне ничего не сказали.

— Кто не сказал?

— В министерстве.

— И несмотря на это, вы согласились ехать?

— Как видите. Но вся эта таинственность не для меня. Хотелось бы…

— Я знаю еще меньше вашего.

— Но разве муж вам ничего не объяснил? Не рассказал про этот загадочный Центр? Ведь что-нибудь он вам наверняка говорил. Хотя бы приблизительно.

Исмани чувствовал в душе растущее беспокойство, смятение, ощущал себя ничтожно маленьким перед чем-то огромным и грозным. Подобную тревогу он испытывал когда-то на войне.

— Бедная я, бедная! Опять провалилась: не знаю ответа.

— Ну что это? Завод?

— Понятия не имею. Джанкарло говорил про какую-то лабораторию.

— Какую лабораторию? Химическую?

Послышался гудок автомобиля.

— Профессор, нас зовут. Сезам, откройся, и разверзнется гора… Если ей, конечно, заблагорассудится. Пошли?

Ольга выбросила сигарету. Красная огненная точка метнулась в пропасть и бесшумно утонула в тумане.

Они направились к машине. Женщина почти бежала.

— Что же, — вопрошал Исмани, стараясь не отстать, — вы так ничего мне и не скажете?

Она как будто не расслышала.

Когда они подъезжали, была уже ночь и шел дождь. Машина ползла по туннелю, пробитому в горе. Потом туннель расширился до размеров площади, и они оказались перед четырьмя воротами, которые были наглухо закрыты металлическими шторами. Внезапно все погрузилось в кромешную тьму: погасли лампы на потолке и фары автомобиля.

— Что происходит? — тревожно спросил Исмани.

— Ничего особенного, профессор, это на несколько секунд, — ответил водитель.

В темноте стало слышно, как поднимается штора. Но какая из четырех? Вслед за тем, не включая фар и ориентируясь, видимо, по красной точке, вспыхнувшей на приборном щитке, водитель медленно тронул машину с места.

Вскоре за их спиной послышался грохот опускающейся шторы. Вновь зажегся свет.

Они продолжали крутой подъем; теперь туннель шел винтообразно, вплоть до другой подземной площади, но с тремя воротами. Здесь маневр со светом повторился. По-прежнему вокруг не было ни души.