— Как ты смеешь! Я никогда…

— Ты можешь сколько угодно прикидываться оскорбленной. Факты говорят сами за себя. Ты, наверное, сильно огорчилась, когда поняла, что фирма Тоби устояла, а ты, поторопившись, упустила выгодного жениха. А, Морин?

— Это неправда! Я никогда не искала выгоды! — крикнула она.

— Да что ты говоришь? Мне трудно в это поверить.

— Я, правда, пыталась полюбить его, но не смогла!

— Но почему же? Такой замечательный молодой человек.

— Невозможно влюбиться по заказу.

— Конечно, нет. Особенно, если уже любишь кого-нибудь другого, — сказал Алан презрительно. — Ты ведь любила Дона, когда морочила голову Тоби. И ты любила его все это время, пока занималась любовью со мной. Ты и сейчас его любишь, правда же, Морин?

— Нет! Я любила Дона, но теперь… — Морин, подняв голову, с горечью посмотрела на Алана. — Но какое тебе до этого дело? Почему это тебя так волнует?

— Потому, — ответил он сквозь зубы, — что я не желаю подменять собой другого мужчину. И я не потерплю, чтобы женщина, находясь в постели со мной, представляла на моем месте другого.

— Неправда. Это не так, — проговорила она хрипло.

— Но ты ведь любишь его. Ты произносила во сне его имя. Неудивительно, что ты не захотела надеть его подвеску для того, чтобы заняться любовью со мной.

Морин устало закрыла глаза.

— Я не знаю, что сказала тебе Келли. Но до отъезда из Рингсенда я и правда была уверена, что люблю Дона. И Келли это знала. В Рингсенде это ни для кого не было тайной. Но теперь я поняла, что это не так. Келли говорила мне, что это просто детская влюбленность, но я ей не поверила. Я поняла это только здесь.

— После того, как провела несколько приятных ночей со мной? — спросил Алан с презрительной усмешкой.

Морин молчала. Она чувствовала себя слишком оскорбленной и униженной, чтобы признаться Алану в любви. Да и поверит ли он ей?

— Когда мы занимались любовью, я никогда не представляла никого, кроме тебя, — выдавила она наконец. — Но я не могу доказать это. А ты мне не веришь.

Алан, ни слова не говоря, смотрел на нее. Это было невыносимо. У Морин вдруг закружилась голова, и тошнота подступила к горлу.

— Уходи, пожалуйста, — попросила она, отворачиваясь.

— Только после того, как преподнесу тебе подарок, — ответил он сухо, протягивая ей коробочку, которую достал из кармана в самом начале их разговора.

— Мне не нужно никаких подарков.

— Это твое, — ответил Алан жестко. — Я не хочу, чтобы ты уехала отсюда с пустыми руками и с таким чувством, что потратила время впустую.

Морин стояла, точно окаменев. Если она попытается сказать хоть слово, ее стошнит. Еще никогда в жизни ей не было так плохо, в самом прямом смысле этого слова. Не только морально, но и физически.

Он сам развернул подарочную упаковку и, раскрыв коробочку, вынул оттуда золотую цепочку, на которой висел кулон, сверкающий всеми цветами радуги.

— Ты жаловалась, что у тебя нет украшений? Теперь у тебя есть сапфиры и бриллианты. Считай это платой за оказанные услуги.

Но она уже не могла ему ответить. Бросив на Алана отчаянный взгляд, Морин кинулась в ванную и склонилась над раковиной. Ее выворачивало наизнанку, она сама не понимала, что с ней происходит. Когда через несколько мгновений в ванной появился Алан, она даже не попыталась обернуться; ей в этот момент было все равно.

Спазм прошел. Морин, бледная и дрожащая, стояла, тяжело опираясь на раковину. Она не сопротивлялась, когда Алан неожиданно нежно взял ее за плечи и помог дойти до кровати.

— Полежи немного, — сказал он. — Я сейчас дам тебе попить.

— Я ничего не хочу, — прошептала Морин непослушными губами.

Но Алан все же налил в стакан воды из кувшина и заставил ее сделать несколько глотков, после чего наконец вышел. Куда он девал кулон, Морин не знала, да и не хотела знать. Она провалилась в тяжелый сон и проснулась только оттого, что ее снова тошнило.

Морин кинулась в ванную. Наверное, какой-нибудь местный грипп, успела подумать она, снова склоняясь над раковиной. И в этом есть свое преимущество. В таком состоянии у нее просто не остается времени на то, чтобы оплакивать свою разбитую любовь.

Она, пошатываясь, вышла из ванной и вздрогнула — посреди комнаты стоял Алан. Вид у него был все такой же мрачный. Ни слова не говоря, Морин снова легла и натянула на плечи одеяло.

— Ты ничего не хочешь сказать мне? — сухо спросил он.