— Помнится мне, что вы, Феррингтон, сказали, будто бы у вас есть хороший французский бренди.

— Самый лучший.

— Так где же он, дружище?

Мистер Феррингтон кивнул, и вездесущий Каллео приказал лакеям убрать со стола. Леди Димхерст встала (к ней снова вернулось ее благородное величие) и, посмотрев на Кэролайн, сказала:

— Давайте оставим мужчин одних. Пусть они наслаждаются сигарами и бренди.

Кэролайн пришлось подчиниться. Лорд Димхерст уже пустился в разглагольствования о положении в парламенте (причем язык у него при этом сильно заплетался), и она поняла, что ей нужно удалиться.

С трудом передвигая ноги, Кэролайн вышла из столовой вслед за леди Димхерст. «Такое чувство, будто бы к моим щиколоткам привязали свинцовые гири», — подумала она.

Каллео провел их в прелестную гостиную, которая располагалась в противоположном конце вестибюля. В этой комнате было два огромных эркерных окна, которые выходили на восток. «По утрам здесь, наверное, очень красиво», — подумала Кэролайн. В этой гостиной, так же как и в других комнатах, все, начиная от отделки и заканчивая мебелью, было новым и, что называется, стильным. Они, не сговариваясь, подошли к камину, в котором плясали веселые языки пламени, и сели в кресла, которые стояли прямо перед ним. Лакей принес большой серебряный поднос, на котором стояли чайные приборы, и поставил его на столик.

— Я налью чай, — вызвалась леди Димхерст. Взяв фарфоровую чашку, она перевернула ее. — Лимож [4] , — прочитала она. — Представляете себе такое? А ведь сейчас идет война. Вы только посмотрите на это! — воскликнула она и, взяв в руки изящный серебряный чайник, постучала по нему пальцем. — Он стоит не меньше восьми фунтов. — Оглядев комнату, леди Димхерст заметила: — Я слышала о его богатстве, но не верила слухам. И вот сегодня я вижу все это собственными глазами. Вы только подумайте, Димхерст сказал мне, что Феррингтон играет в азартные игры для того, чтобы собрать большую сумму денег и прибрать к рукам Ост-Индскую компанию. Интересно, зачем ему это нужно?

— Понятия не имею, — сказала Кэролайн. Ей очень хотелось, чтобы мистер Феррингтон побыстрее допил свой бренди и присоединился к ним. Ему гораздо легче, чем ей, удается сочинять правдоподобные объяснения.

— Неужели? Весь Лондон только об этом и говорит. Я думала, что вы знаете все до мельчайших подробностей.

— Я редко вижусь с кузеном Джеймсом.

Джеймс. Она впервые произнесла это имя. Кэролайн поразилась своей смелости. «Чего мне теперь бояться? Я настолько погрязла в обмане, что мне уже ничего не страшно», — подумала она. Джеймс… Ей нравилось, как звучит это слово.

— И почему это, позвольте узнать, вы не хотите принять предложение преподобного отца Тилтона? — спросила леди Димхерст, передавая Кэролайн чашку. — Леди Пирсон, мы все очень беспокоимся о вас.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, — ответила Кэролайн, насторожившись.

— Я говорю о той женщине, с которой вы живете. Я слышала, что у нее ужасная репутация.

— Вы имеете в виду тетушку Минерву?

— Она вам не тетка.

— Нет, она моя тетка, — ответила Кэролайн. Ей хотелось сказать, что Минерва — ее настоящая родственница, в отличие от мистера Феррингтона. — По мужу, — добавила она.

— Семья Пирсонов отреклась от нее, — сказала леди Димхерст и, взяв с подноса чашку с блюдцем, откинулась на спинку кресла. — У вас нет по отношению к ней никаких обязательств.

— Минерва уже три года живет вместе со мной. Я считаю ее членом своей семьи…

— Леди Пирсон, — произнесла леди Димхерст ледяным голосом (так она обычно разговаривала со своими подчиненными), — я как президент женского благотворительного общества и покровительница пансиона мисс Элмхарт обязана заботиться о моральном облике тех, кому доверено заниматься этим благородным трудом.

Поставив чашку на поднос, Кэролайн сказала:

— С моим моральным обликом все в полном порядке.

Леди Димхерст, отставив в сторону чашку, скрестила на груди руки.

— Жить в одном доме с известной куртизанкой — это безнравственно. Кроме того, с тех пор как вы овдовели, прошло уже три года. Вам следует принять предложение преподобного отца Тилтона и выйти замуж во второй раз.

— Я не готова к этому.

— Но это противоестественно. Женщина не может жить одна.

— Я выбрала для себя именно такую судьбу.

— Вам следует пересмотреть свои принципы и изменить образ жизни. Прежде всего вам необходимо сменить компаньонку, с которой вы живете.

Кэролайн побледнела от злости. Ее дружба с Минервой — самое лучшее, что у нее было. Без Минервы она не смогла бы выдержать нападки семейства Пирсонов в первый год после смерти Трамбалла. Тетка решительно встала на ее защиту.

— Минерва — умная и благородная женщина с изысканными манерами и…

— Она падшая женщина с подмоченной репутацией! — вскочив с кресла, воскликнула леди Димхерст.