Мередит подошла совсем близко и осторожно взяла ее за руку.

— Я была в лесу. Наблюдала, — поделилась она. — Можно мне немного лимонада?

— И что же ты нашла там, в лесу? — спросила ее мать, игнорируя просьбу.

— Я видела Динсдейлов, — начала Мередит и тут же испуганно зажала рот ладошкой. Миссис Придди не раз предостерегала ее, велела никогда не упоминать Динсдейлов при матери, хотя и не объяснила причину.

— Что? — вскинулась мать. — Ты же прекрасно знаешь, что это запрещено! Надеюсь, ты не вступала в разговоры с этими людьми?

— Нет, мамочка, — тихо ответила Мередит. Ее мать снова откинулась на спинку кресла, плотно сжав бескровные губы. Мередит собралась с духом: — Но, мамочка, почемумне нельзя поиграть с ними?

Ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди от сознания собственной дерзости.

— Потому что это отбросы! Бродяги, грязные цыгане! Они воры и лжецы, и сюда им вход запрещен! И тебе нельзяк ним не приближаться! Никогда!Ты поняла? — Мать наклонилась вперед так резко, что кресло под ней заскрипело, и больно схватила Мередит за запястье. Мередит испуганно закивала.

— Да, мамочка, — прошептала она.

Сюда им вход запрещен.Мередит навсегда запомнила эти слова. Когда она увидела Динсдейлов в следующий раз, ее зависть превратилась в подозрительность. Ей уже не хотелось поиграть с ними, разделить их счастливую, беззаботную жизнь. Вместо этого она желала, чтобы их жизнь не быласчастливой и беззаботной. Она наблюдала за ними каждый день, и с каждым днем неприязнь к ним росла, а на сердце становилось все тяжелее, и однажды она решила: это Динсдейлы виноваты, в том, что ей так грустно и скверно. И ей, и ее мамочке. Если она сумеет прогнать их отсюда, думала Мередит, мамочке это будет приятно. Ну, конечно же это навернякабудет ей приятно.

В теплый летний день 1918 года Мередит услышала, как дети Динсдейлов играют у Росного пруда. Она подкралась поближе, прячась под деревьями, потом прислонилась к березовому стволу и наблюдала, как они прыгают в воду. Кажется, это было невероятно веселое занятие, хотя сама Мередит ни разу в жизни не плавала и потому не могла знать наверное. Однако ей очень хотелось попробовать. Кожа чесалась от жары, и при одной мысли о прохладной, чистой воде у нее ослабели ноги. Динсдейлы плескались, хрустальные брызги дугами разлетались во все стороны, и Мередит поняла, что у нее совсем пересохло во рту. Мальчик куда больше загорел, чем его сестра. Кожа у него была орехового цвета, а растрепанные волосы — чернильно-черные. Он поддразнивал девочку, макал ее в воду, но Мередит видела, как он украдкой посматривает на сестренку и окунает ее снова, лишь убедившись, что ей все еще весело.

Мередит высунулась, чтобы лучше видеть, и вдруг застыла на месте. Динсдейлы увидели ее. Первым ее заметил мальчик, который уже выбрался из воды на берег. Вода ручьями стекала с его коротких штанов. Девочка стала крутить головой, пытаясь понять, что заинтересовало брата.

— Здравствуй! — поздоровался мальчик, дружелюбно и совершенно спокойно, тогда как сердце Мередит билось, как птица в клетке. — Кто ты?

Мередит была поражена тем, что он видит ее впервые, ведь она, как ей казалось, знает ихочень хорошо. Она стояла молча, не дыша, не зная, убежать или остаться.

— Мередит, — шепнула она после долгого, напряженного молчания.

— А я Мария! — крикнула девочка, шлепая по воде ладошками.

— А я Флаг. Хочешь поплавать с нами? Тут мелко, — сказал мальчик.

Он уперся руками в бока и рассматривал ее, склонив голову набок. Мокрая кожа на его руках и ногах блестела, а в глазах плясали зайчики от бликов на воде. Мередит застеснялась. Она думала о том, как он красив, и не знала, что сказать.

— Что за имя — Флаг? — спросила она немного высокомерно, сама того не желая.

— Мое имя. — Он пожал плечами. — А ты живешь в большом доме, верно?

— Да, — ответила она, все еще запинаясь.

— Ладно, — продолжил Флаг после паузы. — Ну что, хочешь купаться с нами или нет?

Мередит покраснела до слез и низко опустила подбородок, чтобы скрыть это. Ей не разрешалось купаться. И никогда не приходилось, но искушение было столь сильно, что она решилась, все равно никто не догадается.

— Я… не умею плавать, — нехотя призналась она.

— Ну, тогда можно просто барахтаться. Если упадешь, я тебя подхвачу, — развел руками Флаг.

Мередит впервые слышала слово барахтаться,но, кажется, поняла, о чем речь. Сев на берег, нарушительница трясущимися от страха пальцами расшнуровала и сняла ботинки и робко подошла к краю воды. На самом делеона не ослушалась, уговаривала она себя. Никто никогда не запрещал ей барахтаться.

Скользя, Мередит преодолела последние дюймы, спустилась по крутому берегу и задохнулась, когда ноги оказались в воде.