— Спасибо. Мы очень гордимся, что «Железнобокий» все еще на плаву. Его ведь построили в тысяча семьсот девяноста седьмом тут, неподалеку. Вообще-то борта у него — из виргинского дуба. Толщина корпуса у ватерлинии — двадцать пять дюймов. Всю медную оснастку и колокол делал Пол Ревир… Простите, я не хотел читать лекцию, просто мы в нем души не чаем. — Юноша смутился. — Надо скорей связаться с береговой охраной и сообщить, что на борту раненый. — Слейд порылся в карманах кителя и нахмурился. — Черт, должно быть, выронил телефон, когда спускали баркас. Хорошо, что у нас есть рация для связи с буксиром. Сейчас попрошу ребят вызвать береговую охрану.

Курт подошел к растянувшемуся на палубе русскому, которого кто-то укрыл куском парусины. Рядом стоял один из матросов.

Остин опустился на колени.

— Ну как дела, товарищ?

Петров застонал.

— Голова раскалывается. Она у меня квадратная, вот пуля от угла и отскочила. Ну почему, едва я к тебе подберусь, меня сразу же то взорвут, то подстрелят?

— Не везет тебе. Кажется, Разов принял мои слова близко к сердцу. Мне жаль, что твой человек погиб.

— Да, жаль. Хороший был парень, даром что хохол. Впрочем, он знал, что работа опасная. Его семья не будет ни в чем нуждаться.

Остин велел русскому отдыхать, а сам отошел к мощному фальшборту, который опоясывал верхнюю палубу на высоте подбородка. Пока он осматривал бухту, вернулся Слейд.

— Задание выполнено. Буксир свяжется с береговой охраной и полицией, нам пришлют врачей. Как себя чувствует ваш приятель?

— Жить будет. Полдюйма вниз, и мозгов бы у него поубавилось.

— Он тоже из НУПИ?

— Нет, он из Сибирского управления по борьбе с сельскохозяйственными вредителями.

Моряк снова посмотрел на него чуть озабоченно.

— И что он делает в Бостонской бухте?

— Борется с вредителями, что же еще?

Слейд заметил, что Остин разглядывает пыхтящий у кормы фрегата буксир, и стал объяснять:

— Буксир вывел нас из дока и должен оттащить подальше, чтобы мы подняли парус. Мы планировали пройти немного самостоятельно, покрасоваться перед камерами, а потом встретиться с буксиром и возвращаться к месту стоянки.

Курт его не слушал. Он напряженно вглядывался в темноту, в которой снова ворчали моторы. Звук приближался, а вскоре замелькали и светлячки выстрелов.

Три скоростных катера вынырнули из темноты и понеслись к корме фрегата. Защелкали пули, высекая искры из металлических бортов буксира. Команда оправилась от внезапного нападения, дала задний ход и попыталась уйти, но моторки окружили более медленную добычу и сосредоточили огонь на деревянной надстройке. Буксир потерял ход, проплыл по инерции еще сотню метров и замер.

Остин в бешенстве сжал кулаки, не в силах ничем помочь беззащитному судну, на которое напали исподтишка. Он попросил Слейда связаться с буксиром, однако его экипаж не отвечал.

— Бесполезно. Черт, ну зачем же было их убивать? — недоумевал моряк.

— Они знают, что фрегату нужен буксир. Теперь мы беззащитны.

Лодки скрылись в темноте, но Остин слышал, как урчат их моторы. Опять замелькали вспышки, и в борта корабля словно застучала тысяча дятлов. Когда Слейд хотел посмотреть, что за шум, Курт велел ему не высовываться.

— О боже, в нас стреляют! — завопил юноша. — Неужели эти кретины не понимают, что фрегат — национальное достояние?

— Ничего, — спокойно заметил Остин. — «Железнобокому» даже ядра нипочем. Из автоматов его не потопишь.

— Меня больше волнует, чтобы не пострадала команда.

Остин краем уха прислушивался к пальбе.

— Перестали… Скажите своим людям, чтобы без команды не высовывались. — Курт вдруг сообразил, что командует кораблем не он, а Слейд. — Прошу прощения. Это просто совет. Главный здесь вы.

— Спасибо. Совет принимается. Не волнуйтесь, я справлюсь. Я раньше служил в морской пехоте, а сюда попал потому, что колено в аварии повредил.

На решительном лице юноши не было и тени страха.

— Отлично. Я вот что думаю. Буксир они вывели из строя, чтобы мы никуда не делись. Они понимают, что потопить фрегат не смогут, а значит, постараются взять нас на абордаж.

Слейд наклонил голову.

— Этому не бывать. Враг никогда не ступал на борт «Конститьюшн» — если не считать военнопленных. И в мою вахту — не ступит. — Он оглядел палубу. — Правда, есть одна трудность. Фрегат рассчитан на четыре с лишним сотни человек команды, так что у нас небольшой недобор.

— Как-нибудь справимся. А он может идти своим ходом?