Голицын оттолкнул гигантское, враз обмякшее тело и взглянул на последнего противника. Тот, похоже, был в группе главным. И одет приличнее остальных, в песочный пиксельный камуфляж, и вооружен лучше. На поясе его сверкал хромированный «кольт» калибра ноль целых сорок пять сотых дюйма. Его кожух-затвор был покрыт затейливой гравировкой. Мощная пушка, к тому же не из дешевых. Наверняка с убитого офицера снял, рангом не ниже полковника. И не сам, конечно. Шестерки постарались. Рукоятка его кинжала была отделана серебром. Такой вполне мог оказаться амиром – полевым командиром. А звание амира присваивают вовсе не за успехи в учебе и политической подготовке. Поручик приготовился к серьезной схватке.

После ухода Мухаммеда аль-Барадеи с поста главы агентства МАГАТЭ оказалось, что он, пользуясь своим служебным положением, просто скрывал тот факт, что Иран давно обладает ядерным оружием. Скандал устраивать не стали, просто отправили в Иран новую группу экспертов. И вот теперь те возвращались в Вену, где располагалась штаб-квартира Международного агентства по атомной энергии. Под крылом самолета сверкали сияюще-белые воды озера Урмия.

Эксперты пребывали в состоянии шока. Теперь наличие у Ирана ядерного оружия невозможно было скрыть. Какие санкции применит к Ирану Запад и как отнесется к этому Россия, невозможно было представить. Разве что увидеть в кошмарном сне.

Конфликта, разумеется, никто не хотел. Члены комиссии как раз обсуждали существенные детали доклада, которые могли бы хоть как-то смягчить окончательные выводы, когда в хвост самолета, которым они летели, ударила ракета.

Самолет потерял управление, сорвался в штопор и по немыслимой кривой врезался в поверхность озера. Спустя несколько минут безжизненные, лишенные рыбы, соленые воды озера сомкнулись над обломками, и ничто более не напоминало о произошедшей катастрофе.

Десантники оставались возле вертолета. Пилота перебинтовали более основательно. Копняк вколол ему промедол из аптечки, и тот не то заснул, не то отключился.

Серегин собрался было уже вызывать Поручика по рации, когда тот сам появился со стороны горного склона. Старший лейтенант шагал, навьюченный горой оружия: тяжелым пулеметом, автоматами, боеприпасами. И какими-то тряпками.

Подойдя к товарищам, он с невообразимым грохотом свалил свою поклажу.

Копняк даже свистнул от удивления:

– Ты что, один всю эту кучу притащил?

Голицын с облегчением перевел дух:

– Ну, нет, зачем. Я одного басмача в плен взял, он мне помог все с горки спустить. А по ровному, тут уж я сам.

Майор с удивлением огляделся:

– И где он, твой пленный?

– Там, – махнул рукой в сторону горы старший лейтенант. – Я его отпустил.

– А если он своих вызовет?

– Не вызовет. Нет у него ни телефона, ни рации. Я у него все забрал. Голым отпустил.

Серегин поморщился:

– Голым? В этих горах? Он же к утру замерзнет. Если чего похуже не случится. Лучше бы ты его убил.

Поручик почесал кончик носа:

– Вообще-то я тоже так подумал. И убил. Ну, действительно, зачем человека мучить? К тому же это он у них командовал. Остальные на него батрачили, пулемет за ним таскали, чистили, наверно, заряжали. А он только целился и стрелял. Эксплуататор, бай хренов.

Копняк и Орлов разбирали принесенное Поручиком оружие.

– Никак не могу с нашими связаться, – пожаловался майор Серегин. – Я передал наши координаты, но боюсь, как бы нас духи не засекли.

Он как в воду глядел.

Вдали, километрах в десяти, показалась колонна из трех машин. Майор поднес к глазам бинокль.

– Кто это может быть? Наши или духи? За пылью не разобрать.

Поручик тоже вгляделся в низину.

– Скоро узнаем. Но будем исходить из худшего. Слышь, Мыкола, не в службу, а удовольствия ради. Нацеди из бака полведерка керосинчика.

– А сам переломишься?

– Ты же по части техники профессор. А я полчаса буду ведро искать, и еще полчаса – где бак открывается. Сам знаешь, откуда у меня руки растут. Из головы.

– Опять что-то затеял? – прищурился Копняк, покачал головой и, не дожидаясь ответа, отправился наливать керосин.

Майор тоже окинул Голицына подозрительным взглядом.

– Ну, признавайся, что задумал.

– Хитрую военную хитрость, – ответил Поручик и принялся объяснять командиру суть своей идеи.

Выслушав, тот кивнул и указал на раненого.

– А пилот?

– Спрячем в вертолете. Я же остаюсь здесь. Пока я жив, с ним ничего не случится. А убить меня не просто.

– Ладно, уболтал, действуем, – майор хлопнул Поручика по плечу.