— Мы уходим далеко-далеко, — сказал Чиж-Королевич. — Нас уже здесь завтра не будет.

— А что, вы разве уже съезжаете?

— Да нет, мы в некоторое царство, в некоторое государство…

— Жалко, — сказала Нинка и недоверчиво на них посмотрела.

— Но мы вернёмся, жди нас!..

Они выбрались на дорогу, и Нинка сразу исчезла в темноте. Ночь была без луны, но дорога сама по себе светилась, особенно её колеи.

— Нам не страшно? — спросила мама.

Чиж-Королевич громко ответил:

— Конечно, нет!

— Конечно, не страшно, — сказала мама. — Ведь с нами Королёв, наш отец.

— Да, я с вами, сказал отец. — Давайте даже пойду в серединке, чтобы каждому было по моей руке.

— Вот видите, как вам завтра было бы здесь хорошо, — сказала мама. — С сеновала бы попрыгали. Не уходите…

— Нет, мы пойдём всё-таки, — сказал отец.

Чиж-Королевич вздохнул:

— Мы пойдём. Вот только к Шурику зайдём на прощанье?

— Шурик — это который толстенький такой, пузатенький, в синих трусиках? А зачем мы к нему пойдём?

— Он сказал, что у него что-то есть. Очень что-то интересное, а мы не узнаем. Потому что мы ведь уйдём.

— Ну ладно, — сказал отец, — пошли к Шурику.

Чиж-Королевич потянул их к какому-то дому, и они очутились в палисаднике. Из глубины двора на них залаяла собака.

— Это лайка у них, — сказал Чиж-Королевич. — Зовут Рита. Но вы не бойтесь, она привязана.

Он постучался.

— Заходите, заходите, — сказала мать Шурика.

Они вошли в кухню.

— Шурик не спит ещё? — спросил Чиж-Королевич.

— Не спит.

— Чего же это мне спать, — сказали откуда-то снизу, с тёмного пола.

— Где он тут? — спросил отец. — Мы к тебе в гости. Поглядеть на тебя пришли.

На полу помолчали.

И тут только все увидели, что Шурик сидит к ним спиной и старательно что-то от них загораживает.

— Кино я, что ли?.. Или я поезд?.. Или какой-нибудь цветочек.

— Да будет тебе, срамник! — прикрикнула на него мать и вышла за дверь.

— Что это ты там прячешь? — усаживаясь на лавку, спросил отец.

— Ничего я не прячу… Корзина стоит, вот и всё.

— Нет, прячешь, — сказал отец. — А я сейчас подойду и посмотрю.

— А я корзину мешком накрою.

— А я открою.

— А я Лёшку позову.

— А я знать не знаю никакого Лёшки.

— Лёшку-то не знаете?.. Он же мой братан!

Но тут вошла мать Шурика и поставила на стол кувшин молока.

— Ну что, так он вам, худой мальчишка, и не показал?

— А там и показывать-то нечего, — сказал отец. — Какие-нибудь стручки гороховые…

— По-моему, у него там шишки, — сказала мама.

— Ну, нет! — сказал Чиж-Королевич. — Шишки он не стал бы прятать. Там что-то живое!..

— Как ты не понимаешь, — шепнула мама, — он тогда не покажет… Или трава там у него!

— Конечно, трава, — громко сказал Чиж-Королевич. — Или шишки. Ничего там живого и нету.

Шурик, не оборачиваясь, сказал:

— Подговорились меня дразнить?..

— Да ничего там особенного, — сказала мать Шурика. — Ощенилась наша Рита. Вот взяли щенков на ночь в дом, чтобы спросонья не задавила.

И тут из угла послышался звук, как будто шипели в огне сырые дрова.

— Ты чего, Александр? — спросила мать.

Шурик не отвечал, а только всхлипывал и шипел.

— Не совестно тебе?

Шурик, вздрагивая спиной, горько плакал.

— Жаль, — тихо сказал отец среди общего молчания. — Прости нас, Шурик.

— Это я виноват, Шурик, — сказал Чиж-Королевич, — ну зачем я захотел всё узнать!..

Все вздохнули и вышли из кухни.

— Ох уж этот Шурик! — сказала мать, провожая их до крыльца. — Я ведь хочу одного утопить, а уж другого оставить ему для забавы.

— Щенка? Утопить? — спросил Чиж-Королевич, когда они вышли на дорогу. — А зачем она хочет щенка утопить?

— Ну, как тебе сказать… — начала было мама. — Зачем, Королёв?..

— Я не знаю, — сказал отец.

— Наверное, держать негде, — вздохнула мама.

Чиж-Королевич остановился.

— Так давайте мы возьмём одного!

— Вы же уходите, — сказала мама. — Когда вернётесь, тогда и будете просить.

Чиж-Королевич ещё раз оглянулся на дом Шурика и посмотрел на отца.