– Откройте мне дверь, - простучал зубами Барти, подпрыгивая босиком на каменном полу.

– А где твоя палочка?
– спросил Нотт.

– У Дамба. Ды-ды-ды-ды...

Руквуд спрятал свои карты в карман и сходил отворить спальню. Барти вытерся, оделся и закутался в одеяло. Озноб не прекращался. Нижняя челюсть так клацала, что грозила оторваться. В ушах звенело. Барти взглянул в зеркало и увидел, что густо покраснел, наверняка температура сорок градусов. Он встал и потащился в медпункт, едва фокусируя мутный взгляд. Краем угасающего сознания Барти подумал, что это перегрелся мозг. Медсестра Памфри прикрикнула:

– Тебе оказывать помощь директор запретил!

– Но я простудился, - прогнусавил Барти и подтвердил свои слова оглушительным чиханьем.

– Господин директор запретил!
– повторила медсестра и захлопнула дверь перед его носом.

Чихая, Барти почапал в совятню отправлять послание родителям: «Приезжайте, заберите меня, если хотите увидеть меня живым». Пока ждал родителей - вытребовал у Дамблдора свою форму и палочку, и выслушивал претензии Руквуда и Нотта: «Уходи, сморкун, ты нас заражаешь!»

Через неделю Барти вернулся в Хог.

Глава 10

После возвращения с больничного Барти еще не успел ни с кем расплеваться. Учился, ходил на курсы по аппарации. В повседневной рутине он еще острее чувствовал свое одиночество. На уроках сидел один, в столовой - на самом краю длинного стола, по коридорам ходил один, в Хогсмит - один, все вокруг чужие. Явился на квиддичную тренировку - а в команде вместо него Флинт с казенной метлой. За время Бартиного отсутствия функции капитана присвоил вратарь Хьюитт.

– А ты дисквалифицирован, - сказал ему инструктор полетов Харрисон, - за использование магии во время игры.

В тот же день Сигнус без предупреждения устроил контрольную - каскад теорвопросов по всем темам за шесть лет. Все написали отсебятину, а Рудольф Лестранг вообще не сдал свой листок. После контрольной Рудольф подошел к Барти в гостиной и, обмозговывая 60 вопросов, спросил:

– А как выглядит Анку?

– Скелет с длинными белыми волосами, закутанный в плащ с капюшоном. На плече у Анку коса, а рядом с ним идет скелет лошади и с грохотом и скрежетом тащит повозку. Он слепой, глаз у него нет, и, поворачивая голову из стороны в сторону, вынюхивает живых людей. Если человек встречается с Анку на дороге, некая сила сбивает его с ног и бросает лицом вниз, причем в рот несчастного путника набивается земля. Говорят, эта земля - та самая, которую когда-нибудь бросят на его гроб. Такому человеку суждено умереть в течение ближайших двух лет.
– со смаком рассказал Барти, любуясь отвращением на лице собеседника.

– Мерзость, - прокомментировал Рудольф.

– Это привидение встречается только во Франции.
– успокоил Барти.
– Ты мне лучше скажи, «европейское привидение, физический контакт с которым причиняет кошмарные сновидения на всю оставшуюся жизнь».

– Анку этот самый...

– Ты на этот вопрос что написал?

– Ничего. Я без понятия.

– Везучие!
– фыркнул Гойл, проходя мимо.
– Мой дед их встречал, когда ездил по дракуловским местам.

– Расскажи, - потребовал Рудольф.

– Мой дед в молодости, - начал Гойл, подсаживаясь к ним, - пытался эмигрировать в Америку. Но не прижился и вернулся. А там он связался со сквибами - охотниками за привидениями, этническими венграми, какими-то дальними потомками дворянского рода (забыл фамилию), - их предок был главным врагом князя Влада Цепеша. Словом, поехали на дракуловские места, снимать фильм и пытаться заснять привидения. Место было пустынное, пара косых избушек, бездорожье. Когда до руин оставалось совсем чуть-чуть, они вышли из джипа снимать вид руин издали. Вдруг потемнело, как ночью, похолодало, спустился туман, и они в трех соснах заблудились. Потеряли друг друга и джип. Тут из холодного тумана появилась бледная субтильная девица в белом развевающемся платье, подошла к моему деду, заговорила тихим жалобным голосом, прося помочь ей найти дорогу. Дед не растерялся. «Авада Кедавра!» - говорит. Тогда она коснулась его лба прозрачной прохладной рукой и пропала. Наутро туман растаял, и они обнаружили, что блуждали друг вокруг друга на расстоянии метров десять, не слыша друг друга. А джип вдруг сам собой сломался, ремонтировать некому, и до руин они не дошли. Пришлось толкать джип вручную в село. Два дня толкали. И вся аппаратура в джипе вышла из строя. И с того дня моего деда мучили непрекращающиеся головные боли, и он заснуть не мог без того, чтоб ему не приснился кошмар.

Когда Гойл умолк, Крэбб с Макнейром заставили его повторить все сначала.

Рудольф никак не мог выбросить из головы сигнусовскую контрольную:

– Барти, а в кого превращается Грим на берегу моря?

– В собаку, Рудольф!

– Это все знают, Грим - это собака. А при чем здесь берег моря?

– В черную раковину, - сказал Рабастан. Видя, что старший брат и Барти ему не верят, он распорядился: - Стойте, где стоите. Я сейчас Чудовищную книгу о чудовищах за шестой класс принесу. Там написано. Если мне на слово не верите.
– И Рабастан удалился.

Рудольф продолжал:

– А когда гоблин торгует на рынке и отводит нам глаза, выдавая себя за человека, а поганки и червей - за яблоки и виноград... Каким заклинанием мы снимаем Дурильные чары?

– А там еще и такой вопрос был?!

– А ты не написал?

– Я его вообще не заметил. Да. 60 вопросов без подготовки - это тебе...

– Не хухры-мухры.

– Нет, я даже не знал, что гоблины на базаре покупателям глаза отводят. Я и не был ни разу на рынке, - сказал Барти.
– Только читал в «Парфюмере».