Если все божественные речения истинны, значит, Будда достиг просветления, недоступного простым смертным, и постиг суть всего живого… или это всего лишь свидетельство того, что хитросплетения жизни лишили его разума?

Кай потер шрамы на лбу, внезапно погрузившись в бездонную пучину отчаяния. «Наверное, это просто усталость», – решил он.

Полукровка не желал показывать свою слабость Оиси, боясь задеть разрушительную гордыню самурая. Ему очень хотелось забраться в сарай, лечь на сено и всласть выспаться, чтобы утомленный рассудок обрел былую ясность, а возбужденные чувства успокоились. Кай пересчитал в уме дни, прошедшие с тех пор, как…

«Мика», – подумал он, повторяя имя, как мантру, мысленно воссоздавая любимый образ. Он присоединился к ронинам не только в память о доброте господина Асано, не только из желания добиться, чтобы душа погибшего нашла упокоение после смерти, но и ради Мики.

Девушка была жива, и хотя им не суждено быть вместе, Кай пошел на это ради любви.

Ради любви.

В этом он был уверен. Оиси докажет свою верность господину Асано, отрубив голову Кире, а Кай – освободив Мику.

Послышались голоса: Оиси и Хадзама возвращались в дом. Полукровка утомленно посмотрел на сарай… Нет, отдыхать не время. Когда он поможет ронинам выполнить задуманное, то найдет отдохновение – в смерти. Он закончил обход дома и скользнул в приоткрытую дверь незамеченным. Пришла пора узнать причину беспокойства Оиси.

Воины обступили расстеленную на полу карту замка Кираяма и окрестностей.

– Кира может проследовать по любой из дорог, – раздраженно заметил Ясуно. – В сопровождении войска.

Оиси задумчиво нахмурился. Без вестей от Исогаи напасть на Киру за пределами замка было невозможно, а времени у ронинов почти не оставалось.

– Может быть, все-таки дождемся Исогаи… – нерешительно начал Хара.

– Он не вернется! – гневно воскликнул Хадзама. – Он струсил и сбежал.

– Хадзама! – с упреком произнес Оиси, вздохнул и твердо продолжил: – Не стоит сомневаться в Исогаи, он никогда не давал повода ему не доверять.

Хадзама почтительно поклонился и снова уставился на карту.

«Вот в чем дело, – сообразил Кай. – Неужели ронины покорятся судьбе теперь, после того как прошли столько испытаний…»

Внезапно он услышал где-то вдали негромкий топот копыт.

– Оиси, – начал Кай.

Но тут у стен дома зазвенели по замерзшей почве подковы, раздалось громкое лошадиное ржание, зазвучали крики караульных. Ронины оторвались от карты. Кай распахнул дверь, и воины с мечами в руках устремились к выходу.

Выйдя наружу, все облегченно вздохнули: посреди двора на великолепном белом скакуне красовался Исогаи. Юноша спешился и, подойдя к Оиси, почтительно поклонился.

– Простите меня за задержку, – сказал он. – Кира отправляется в храм предков сегодня ночью, и я узнал, каким путем.

Оиси радостно приобнял Исогаи.

– Идите все сюда! – воскликнул он, направляясь к сараю с оружием, и приказал: – Поднимайте людей.

Кай пригляделся к белому коню, размышляя, как Исогаи умудрился приобрести превосходного скакуна и одновременно добыть сведения о Кире. «Наверное, выиграл у какого-то проезжего самурая», – подумал полукровка, ощутив смутную тревогу. Что-то в этом коне было не так…

Кай невольно прижал ладонь ко лбу, а потом заставил себя опустить руку. В последнее время ему повсюду чудились следы колдовства… Наверняка Исогаи просто задержался, и удача наконец-то улыбнулась ронинам. Может быть, они удостоились благоволения богов.

И все же в Исогаи появилось что-то нечистое… а Кай привык доверять своим ощущениям. Впрочем, никто из ронинов не сомневался в вернувшемся соратнике. «Хорошо бы подойти к нему поближе, посмотреть в глаза…» – вздохнул полукровка, зная, что в ближайшее время такая возможность вряд ли представится.

Однако же Оиси включил Кая в группу воинов, которые нападут на самого Киру, в то время пока остальные ронины начнут бой со стражниками. Как раз тогда и выпадет случай внимательно поглядеть на Исогаи.

Хадзама прекрасно выполнил свою часть задания. По уверенному виду Оиси полукровка понял, что Кира отправится в храм с небольшим отрядом охранников.

Тикара подошел к Оиси и попросил:

– Возьмите меня с собой, отец.

«Неужели самурай запретил сыну участвовать в нападении на Киру?» – удивился Кай.

Оиси прошел мимо Тикары, не замедлив шага, и отрывисто бросил:

– Хорибэ, останешься с ним.

Старый воин, который сделал ценный вклад в успешное исполнение плана, ошеломленно посмотрел на Оиси. Тикара с плохо скрытой обидой уставился на отца: Оиси во всеуслышание объявил, что его сын недостоин сражаться бок о бок с истинными самураями.

Кай не понимал, почему Оиси так поступил, до тех пор, пока не заметил в глазах самурая то же самое выражение, как после испытания в храме тэнгу. «Так вот что видел тогда Оиси, – запоздало сообразил полукровка. – Своих умирающих соратников, гибель своего сына… и не мог ничего сделать для их спасения».