Утешать себя иллюзиями можно долго, но проблем это не отменяет. По кораблю снуют агрессивные плазмоиды во главе с чёрным яйцом, и каждый — бомба, готовая взорваться; судовые системы лихорадит с обмороками, а у бортинженера ум ушёл в отпуск. По сути, любая секунда грозит стать последней, не угадаешь, когда катастрофа оборвёт тебя на полуслове — и навеки. Пить чай в такие судьбоносные минуты особенно вкусно. Начинаешь ценить время; жизнь становится осмысленной, а мысли — выпуклыми.

Он стал настраивать станцию связи на режим диалога. Да, это дорого, но повод для беседы on-line более чем весомый.

Вошла Эш в одних штанах, потерянная и понурая. За ней громоздко покачивалась на ходу неусыпная Далан с контейнером-корзиной, откуда торчали термос и бутылка.

— Слушай, ты так не мёрзнешь? — Форт припомнил, что ихэны любят тепло.

— Мёрзну, — сев, Эш обхватила себя гибкими руками. Её живот был трогательно белым и скользко поблёскивал едва заметным узором чешуек. На руке выше четырёхпалой кисти, похожей на клещевой захват, Форт заметил подсохший след бледно-коричневой крови.

— Далан, что за дела? — капитан слегка повысил голос. — Она же простынет. Не хватало ещё воспаления лёгких. Живо дай ей одежду.

— Оооааа! — завопив, Далан со звоном брякнула контейнер на пол. — Я растяпа!. Очень стыдно, я не задумалась!

Эш не посмотрела ей вслед, даже не подняла голову.

— Я тоже извиняюсь, виноват. Следовало поднять температуру воздуха.

— Ничего, — прошептала Эш, глядя в пол. — Я провинилась больше всех. Простите.

— Выше голову, бортинженер.

— Не смею. Совестно глядеть на вас.

— Брось. Тебе просто подурнело. Это со многими бывает в сложных рейсах. Пройдёт.

— Вы не понимаете... — Большие влажные жёлто-зелёные глаза выглянули на миг из-под морщинистых век. — Я ополоумела, как... как няня с первым яйцом. Порой случается такая дурость — никого не подпускать, даже родителей. Вам это чуждо, незнакомо.

— Кое-как пойму, не бойся, — Форт неуверенно вникал в сложности чужой культуры. — Говоришь, яйцо?.. Но ты была от меня в трёхстах метрах, вне прямой видимости. Тебе что-то передалось?

— Да!.. — Эш крепче обняла себя, потрясла гладкой головой. — Словно вы тронули яйцо — грубо, жестоко. Оно кричало.

— Не было ни звука.

— Я же сказала — не поймёте. Это знают наши мамы и няни, а вы эйджи.

— Это случилось с тобой в первый раз? — Поймав кончик нити, Форт начал осторожно распутывать хитроумную комбинацию событий. — Ммм... то есть доводилось ли тебе прежде испытывать похожее?

— Не... нет. Очень немного. Я не была няней в семье, я училась. У нас на Аркадии недостаток инженерных кадров. Даже шнги получали дипломы. Так не принято в мире, откуда мы пришли.

«Что-то вроде начинающей старой девы, — смекнул Форт. — Её лишили роли, которая ей свойственна, а тяга осталась».

— И чёрное яйцо тебя смутило?

— Это не... нельзя сказать в словах, — горячий шёпот Эш был сбивчивым. — Исступление. Накатывает, как волна. Не думаешь, перестаёшь владеть собой... Я бы на вас напала, если б не Далан. Яйцо звало меня.

— Вслух? ты слышала его?

— Нет. Но я поняла. Словно увидела — удары, руки приближаются.

Вбежала Далан, прижимая к широкому телу тряпьё, которое смогла выгрести из багажа Эш.

— Чем я могу искупить свою неловкость, коллега Эш? Я возьму себе заботы о твоём лечении!

— Ты и так немало для меня сделала. — Вяло подняв руку, Эш перебирала скомканную одежду; вытянула тонкий свитер и стала влезать в него — будто змея возвращается в старую кожу. Далан тем временем нашла то, что сочла обувью, и принялась обувать бортинженера.

— Это головной убор для сна.

— Да? я ошибаюсь. Случается иногда от неосведомлённости! Я представляю по себе.

— О Господь, да твоя ступня размером с мою голову!.. И это не на ноги, — выхватила Эш комок шелковистой ткани, — это рукавицы для молитвы.

— Как причудливы различные культуры!.. Ты веришь в сверхъестественные существа?

— А ты нет? — Эш понемногу оживала.

— Я верю в... — лицо Далан так перекосилось и выпятилось, что Эш испуганно отодвинулась — вдруг укусит?

— ...в естество! — нашла Далан подходящий термин. — Капитан, я изучила её автомедиком. Как ихэн она не больна. Органы на месте, голова цела. В голове сильное волнение. Автомат сделал укол покоя.

— Действует? — спросил Форт у Эш.

— Кажется, да. Сейчас мне легче, чем в стволе.