— Понимаю. Нам нужно, чтобы люди жили.

— Да. Этого требует наше чувство долга, но, кроме того, интересы собственного самосохранения. В своем мире они представляют собой вершину пищевой цепочки, и нарушать этот биологический порядок очень опасно. Если допустить такое, это приведет к распаду всей цепочки, что чревато разрушительными последствиями для Земли. А рябь от земной катастрофы может распространиться волнами по всей Галактике и за ее пределы. Мы можем увидеть…

— Тпру! — Коннор вскинул руки. — Стоп, у меня мозги перегружены. И возникла идея.

— Прошу прощения.

— Не стоит. Мы с этим справимся. Избранные Воители всегда справлялись. — Выпрямившись, Коннор заставил себя сосредоточиться на непосредственной задаче. — Найди мне медиума в Южной Калифорнии. А я подготовлюсь и объясню ситуацию остальным.

— Есть, командир. — Уэджер отдал честь.

Коннор ответил тем же, после чего развернулся и покинул помещение.

Глядя на лучи золотистого света, Коннор глубоко вдохнул и напомнил себе о том, что Эйдан всего лишь несколько недель назад уже проделал такое путешествие. Раз смог он, значит сможет и Коннор.

«Так ведь Кросс не был здесь счастлив», — прозвучал внутренний голос. А вот он, Коннор, был. Его всегда все устраивало.

— Ты готов, капитан?

Взглянув через стеклянный монитор на консоль, где работал Уэджер, он угрюмо кивнул.

— Поток, который находится справа, доставит тебя к медиуму в Анахайм в Калифорнии. Это примерно в часе пути от Темекулы, где живет с Лиссой Бэйтс капитан Кросс.

— Понял.

— Эти потоки работают не совсем так, как потоки Спящих. — Уэджер откинулся на стуле. Вид у него был напряженный и усталый. Собранные в хвост длинные черные волосы растрепались, и всем своим обликом он скорее походил на байкера из шайки «Ангелы ада», чем на завзятого компьютерщика. — Они пребывают в постоянном движении. Когда ты проникнешь в поток подсознания, он перенесет тебя в их плоскость существования. Твое появление там повлечет за собой сбой в ходе времени, вызовет торможение.

— Торможение? — нахмурился Коннор.

— Да, замедление. Суть дела в том, что отрезок времени в одну секунду для них для тебя будет длиться минуту. Каковы будут при этом твои ощущения, судить не берусь. Боюсь, ничего хорошего, но главное, что если ты поторопишься, то сможешь исчезнуть оттуда никем не замеченным. Иными словами, для людей в первую секунду тебя там не будет, а потом ты появишься. Все это довольно трудно объяснить, но на твоем месте я бы не стал испытывать судьбу.

— Не проблема. Быстренько уберусь оттуда.

— Мы сможем отслеживать тебя через сны, так же как ты встречался во снах с капитаном Кроссом.

Коннор поднял большие пальцы обеих рук, и то было лучшее, что он мог сейчас сделать. Горло у него перехватило так, что говорить не было сил.

Прожив не один век, он всегда чувствовал себя не намного старше, чем когда вместе с Эйданом закончил Академию. Ну да, может быть, сейчас он уже не стал бы трахаться всю ночь напролет, а потом весь день сражаться с Кошмарами, не выказывая ни малейшей усталости, но это было связано не столько с возрастом, сколько с мужской гордостью. А вот сейчас казалось, что каждый прожитый год давал о себе знать.

Уэджер тяжело вздохнул:

— Я восхищаюсь тобой, Брюс. Похоже, я сам нервничаю больше, чем ты.

— Черта с два. Я просто лучше это скрываю. — Он повернулся к нужному потоку. В чистой военной форме, с мечом за спиной, он был полностью наготове — как всегда. — Увижу тебя с той стороны, — сказал Коннор.

И прыгнул.

Жуткие зверюги терзали его конечности и прикладывали черепушкой к скале.

Во всяком случае, именно таковы были первые ощущения Коннора, когда к нему стало медленно возвращаться сознание. Чтобы приподнять голову, ему пришлось собрать все имевшиеся силы, а уж открыть глаза и вовсе казалось почти невозможным. Моргая, он попытался понять, где находится.

Было темно, не считая многоцветных огоньков на ночном небе. В нос ему бил сильный неприятный запах. Едкий, дымный, вызывающий головокружение. Коннор почувствовал, как его желудок свело, словно при качке, потом скрутило. Череп, казалось, сдавливали тиски. Ныли зубы, корни волос жгло так, словно их пытались выдрать.

Он умирал. Невозможно было чувствовать себя так дерьмово и выжить, однако в мозгу болезненно билась фраза, которую он запомнил и которую сейчас диктовал инстинкт самосохранения: «…в первую секунду тебя там не будет, а потом ты появишься. Все это довольно трудно объяснить…»

В том, чтобы кто-то сумел объяснить такое, он основательно сомневался, потому что, судя по ощущениям, спутный поток вынес его прямиком в ад. Во всяком случае, воздух полнился такой вонью, что его чуть не вывернуло.

Ценой невероятных усилий Коннору удалось приподняться сперва на колени, а потом встать на ноги. Голова шла кругом. Он схватился за живот, застонал и выругался.

Глаза казались забитыми песком, но через некоторое время окружающее стало обретать очертания. Он увидел тонкую светящуюся завесу, потянулся к ней — и неуклюже отпрянул. То оказалась завеса, отдернув которую Коннор увидел огромный зал собраний. Люди находились совсем рядом, в непосредственной близости, но замедлившееся время заставило их замереть в неподвижности.