Через некоторое время Мальцева снова встретила Нестеровского.

– Алина, а я то стихотворение продал другой женщине. Деньги были очень нужны.

Вздохнув, Мальцева окинула взглядом изнуренную неумеренным пьянством и нищенским образом жизни фигуру Нестеровского и… поверила ему.

Как это часто у меня случается, работы было – больше некуда. Просто завал. Писала очередной роман, в перерывах редактировала какие-то рассказы или подбирала стихи для поэтического конкурса в Инете. Все шло хорошо, вечером я даже впервые за три дня должна была выбраться на улицу. Звали в гости две незнакомые психологини – срочно халтурку хотели подбросить. А я только рада. У самой времени, правда, совсем нет, но ведь полно безработных друзей. А тем лентяйкам все равно, кто за них книгу напишет. Главное – понять, чего заказчицы хотят, пожелания их до исполнителя донести и в конце готовый текст глазами пробежать – на всякий случай. Халтура – дело хорошее, есть только одно небольшое «но»: если по самым объективным причинам единожды откажешься от работы, то тебя автоматически сразу же исключают из потенциального списка. И лови потом ветра в поле.

Я закончила главу как раз за час до выхода. Оделась, подкрасилась. Вышла на улицу. И тут, странное дело, вдруг такая слабость невесть откуда навалилась. На плечах тяжесть, ноги словно в болоте увязают. В общем еле ползу. Две остановки до метро, которые я обычно пролетаю, тут растянулись чуть ли не до бесконечности. Такое ощущение, что целый день иду, а заветную станцию метро точно кто-то специально все дальше и дальше отодвигает.

И тут меня осенило. Неспроста такая слабость, ох неспроста. Это же я три дня просидела на одном кофе. Да и тот мама приносила прямо в комнату, видя, что я объективно оторваться от компа не могу. Так что не больная я, а просто голодная очень.

Дошла до метро, купила в ларьке блин с красной икрой, съела – и порядок. Нормально к заказчицам съездила, получила работу.

Одно только меня в этой истории настораживает: что, если в следующий раз я таким макаром не три дня, а месяц просижу? Вот когда задумаешься о вреде одиночества.

В моем ЖЖ от 26 сентября 2010 года записано: «Вчера Юра Баладжаров сообщил, что не стало поэта и актера Владимира Дюкова-Самарского».

Владимир Иванович Дюков-Самарский родился 5 марта 1946 года в деревне Владимировке Хворостянского района Куйбышевской (ныне Самарской) области.

Учился на актерском факультете школы-студии МХАТ в Москве. 37 лет служил на сцене театра им. В.Ф. Комиссаржевской. Множество ролей в театре и кино.

Самая значительная роль – «легендарного» питерского бандита Леньки Пантелеева в фильме «Рождённая революцией» (киностудия им. А.П. Довженко, 1974 год, режиссёр Григорий Кохан).

В 1977 году за исполнение роли Леньки Пантелеева награждён государственным знаком отличия «Отличник Советской милиции». Говорили, что и по другую сторону закона его отличали от прочей актерской братии – парадокс.

Дюков-Самарский писал стихи, которые сам же блестяще исполнял. Как-то выступал и в моей литературной гостиной на радиостанции «Открытый город». И еще он дарил прекрасные цветы. Розы от Дюкова стояли неделями, не опуская прелестных головок.

Будучи обладателем громового голоса и харизмы, он мог вдруг громогласно поприветствовать тебя в метро, возносясь на идущем в противоположную сторону эскалаторе или, придав голосу бархатность, задушевно убеждать не портить отношения с руководством Союза писателей, а вместо этого сделать внеочередную передачу с ним, любимым.

Мы не дружили. Я вообще плохо и неохотно схожусь с людьми. Зато ни разу и не поссорились.

«Я горжусь своей родословной, – говорил Дюков-Самарский во время записи передачи. – Я ведь… – он делает выразительную паузу, – из бурлаков!»

– Юра! Ты, – Дюков-Самарский приблизил к Баладжарову лицо так, словно хотел его понюхать, – ты не красишь волосы? Почему? Ты ведь публичный человек! Ты обязан. Вот, уже и седина заметна…

– Ну, так уж получилось, – Юрий недовольно воззрился на Дюкова. «Ему-то какое дело? Подумаешь, седина…»

– Я вот всегда их крашу, даже когда настроения нет, даже когда с деньгами хреново, все равно как-то выкручиваюсь. А что поделаешь? Мы ведь не можем себе позволить выглядеть старыми или измотанными жизнью. Денег не было – у артистки знакомой вот занял краску. Сегодня встал пораньше и… – Дюков сорвал с головы шапку, и Юра остолбенел: обычно темно-каштановая шевелюра актера сегодня отливала фиолетовым оттенком спелого баклажана.

Юра Баладжаров читает тихо, словно ведет доверительную беседу с залом. Поэтому, должно быть, на его творческих вечерах так много пожилых женщин. Им импонируют спокойная манера поэта, задушевные разговоры о любви…

Однажды Юра пригласил Владимира Дюкова-Самарского почитать на его вечере. Профессиональный актер был рад встряхнуться перед публикой, так почему бы и нет?

Баладжаров заранее написал сценарий вечера, решив начать чтение с самого нежного своего стихотворения – из тех, что обычно так нравятся сидящим на первых рядах бабушкам. Но на этот раз все получилось весьма неожиданно.

Дюков вылетел на сцену, точно коршун. Расправив огромные ручищи, весь в черном, он обрушил на зал свой зычный голос, сотрясая стены.