— У вас, видимо, много дел сейчас. Это верное решение. Я не буду вас отрывать от них. Перезвоню через час с четвертью. Будьте любезны, подготовьтесь к этому времени.

— Да, конечно.

Павел поспешил погрузиться в предстоящую работу целиком и без остатка. Симе, подумалось ему напоследок, можно позвонить и позже, когда та вернется от своей Алисы. Любопытно, кстати, что представляет собой эта массажистка. Имя редко встречающееся, интересно, что у него тоже была — можно сказать, любовницей — одна Алиса, разочаровавшаяся в мужчинах; вспомнив об этом, Павел почувствовал неприятный холодок, какой всегда возникал от скверных воспоминаний. И тут же переключился снова на Симу.

Не стоит и сомневаться, что после его увещеваний она может позволить себе только одну вольность — тайком прокрасться в его квартиру и поджидать его там. Готовая к встрече и трепещущая в предвкушении ее.

Так же, как и всегда.

Молчание продлилось не слишком долго; не более пяти минут все трое сидели молча, не глядя друг на друга, сосредоточившись на чем-то своем, неспешно изучая бетонный пол под ногами, оштукатуренную и побеленную стену, покрытую змеящимися трещинками, и железную дверь, к которой вели три ступеньки. Никто не решался нарушить установившуюся тишину, оттого, наверное, всем троим казалось, что протекло не менее получаса, прежде чем Вагит Тимурович первым нарушил его.

— Вы не замерзли, Алексей?

Алексей в ответ покачал головой. Ничего так и не сказал, то ли не хотел, то ли не нашелся.

— В любом случае, это не продлится долго, — продолжил Караев. — Максимум полчаса.

Конечно, подумалось Алексею, с ним случалось что-то подобное, он уже имеет представление… хотя бы о временных границах. И он ответил:

— Раз уж с нами стали церемониться… Да, раз так пошло, сейчас, должно быть, созваниваются… как вы думаете?

— Скорее всего.

— Вы думаете, нас отсюда вывезут?

— Надеюсь, — Вагит Тимурович спохватился, не так следовало бы ответить, но Алексею довольно было и этого.

Вагит Тимурович взглянул на молодого человека, невольно ежась и сам. И, чтобы притупить холод, а также заглушить голоса, Караев стал говорить о «похожих случаях из жизни знакомых». Чистейшей воды выдумки, но всем сейчас было не до того, чтобы уличать его во лжи. Они просто ждали каждого нового слова и верили с готовностью в то, что с ними произойдет примерно так же, как и с неким Антоновым или Осиповым, лишь с поправкой на обстоятельства.

С поправкой на место, время и имя. Последнее более всего волновало Алексея. Он уже не сомневался, что его нахождение в леднике — не более чем досадная оплошность «близнецов», не дождавшихся, пока из дома не уберутся все гости. Осталось только дождаться конца этой истории. А вот Вагиту Тимуровичу придется несладко. За всяким человеком по пятам следует его тень, достаточно просто обернуться, чтобы увидеть ее — длинный шлейф поступков, ситуаций, знакомств, просчетов, встреч и расставаний — все, что человек накапливает за прожитые годы. Но иногда тень забегает вперед, как сегодня, случайно или намеренно опережает своего хозяина. И тогда за ее причуды приходится отвечать.

— Скажите, а у вас было что-то подобное? — голос Алексея был почти спокоен.

Караев замолчал на полуслове — Алексей не заметил, что перебил его, — нахмурился. Эта мысль уже приходила ему в голову, приходили и варианты ответов на нее.

— Увы, нет. А у вас?

— У меня… пожалуй, тоже нет.

— Быть может, ваше опоздание… нет, я говорю, что вы неосознанно, сами того не подозревая, отодвигали момент поездки.

— Нет, я… — он не знал, как лучше сказать. — Дело в Серафиме, я задержался из-за нее. В некотором смысле.

— А может, таким образом она удерживала вас от поездки?

— Нет… это моя инициатива.

— Значит, интуиция подвела нас обоих. А что вы, Иван?

Телохранитель вздрогнул.

— Нет, ничего такого не припомню, — наконец ответил он. — Я как раз завтракал, когда позвонила Вероника, сказала, что мое присутствие на предстоящей встрече не помешает. Я возразил, сказав, что от непосредственного начальника инициатива не исходила, что я могу оказаться лишним. Вероника сказала, что так будет лучше и что день мне зачтется, — и тут только сообразил. Нет, ни во время звонка, ни после, при встрече, ничего не почувствовал.

Вагит Тимурович выдохнул, пожал плечами.

— Знаете ли… Просто я привык доверять интуиции, она меня редко когда подводила. И как в нашей стране без шестого чувства? — никак не возможно.

Алексей поднял глаза.

— Не уверен, что все дело в интуиции. Скорее, в неких собственных качествах, той же работоспособности, например.

— Вы забываете, что работоспособность — это еще далеко не залог успеха. Слава Богу, страна наша богата людьми неленивыми. На их энтузиазме, почти бескорыстном труде да на глубокой, почти слепой уверенности в том, что «все образуется» и жива еще страна. Их заботами мы еще что-то производим, экспортируем, не даем окончательно загубить производство. Наше с вами производство, не их. Они трудятся на нем, создают все необходимое, отрабатывают взятые под них кредиты, выплачивают из собственных карманов налоги производства, взятки, акцизы, подати. И при этом стараются быть довольными жизнью; иной раз им это даже удается. Но труд этот ни в коей мере нельзя сравнивать с нашей работой — ситуация совсем иная. Они работают, чтобы прокормить себя и свои семьи, мы же… сами знаете, для чего. Ведь посмотрите, где мы и где они. Меж нами пропасть.