«Нужно немедленно встретиться. Алекс», – прочитала она сообщение.

Сейчас он от любой тени шарахаться будет, подумала Анжелика. Тоже мне – герой-любовник. Решил поиграть в шпионов? Алекс – Юстасу. Впрочем, почему бы и нет? Фильм был совсем невыносим.

Лаевский посмотрел на нее вопросительно, но Анжелика не стала ничего объяснять. В конце концов, она живой человек и не обязана докладывать каждый раз, когда ей захочется, скажем, по-маленькому!

Через пять минут она стояла возле входа в кинотеатр, где кучковались любители кино, ожидавшие начала следующего сеанса.

Ее телефончик снова завибрировал.

«Я на другой стороне улицы», – сообщил Александр.

Какого черта этому ублюдку не сиделось в номере, подумала Лика. Может, кто-нибудь его спугнул. Она пошла, стуча каблучками, к маячившей под деревьями фигуре, но поговорить им было не суждено. Едва Анжелика приблизилась к журналисту, как из стоявшей рядом машины – белой старой «Волги» выскочил низенький коренастый мужичок и приставил нож к ее животу. Рядом никого не было – место они выбрали подходящее.

– Пикнешь, сука, порежу! – пообещал он.

Анжелика прикинула шансы. Сбоку, как тень, появился еще один товарищ, без ножа, но руки держал в карманах и явно не блефовал. Лицо Александра было смертельно бледно. Теперь все ясно – его использовали, чтобы выманить ее из кинотеатра. Влезла Анжелика Королева опять в неприятности.

– Слушайте, – сказала она, – не знаю, что вам этот мудак наговорил, только я никакого отношения к его, делишкам не имею! О кей?!

– Кончай звиздеть! – посоветовал тот, что без ножа. – Лезь в машину, а не то перо схлопочешь!

Лике не часто угрожали в открытую, и кровь бросилась ей в лицо, однако перевес был явно на их стороне. Пришлось послушаться. Она села на заднее сиденье «Волги». Стекла в машине были тонированы, и что происходит внутри, с улицы не было бы видно даже тому, кто мог оказаться рядом.

– Послушайте! – начала было Анжелика, но прыгнувший за ней в машину коротышка приложил к ее лицу тряпку, смоченную эфиром. Она затрепыхалась, однако через секунду обмякла, услышав напоследок, как погано захихикал проклятый карлик.

Очнулась уже в кузове какого-то фургона. Похитители были тут же – коротышка и второй, тот, что держал руки в карманах. На этот раз его руки покоились на резиновой дубинке, которой он готов был в любой момент приласкать пленников.

А пленников было трое. Помимо Александра и Анжелики в фургоне находилась белокурая девушка, которая постоянно хихикала. Как вскоре поняла Лика, это и была та несчастная горничная, которая, купившись на журналистский треп, стала сообщницей Александра в деле со шкатулкой.

– Заткнись, Катька, дурочка! – прошипел он, утратив остатки былого пижонства. – Не поняла, что ли, что случилось…

– Оставь ее! – Лика прикрыла девушку рукой. – Ты что, не видишь, у нее истерика…

Та прижалась доверчиво к Лике и затихла, глядя испуганно на журналиста. В таких случаях, кажется, принято бить по щекам – очень помогает прийти в себя. Но у Лики просто не поднялась рука. Вместо этого она прижала к себе девушку, как ребенка, и укачивала-убаюкивала, успокаивая.

– О, Боже мой! Я сегодня должна была встретиться с одним парнем! – запричитала девушка. – Он барабанщик в группе «Лепрозорий»…

– Слышь, ты, – покосился на нее мужчина, – заткнись, а не то я тебя так отбарабаню, что жива не будешь!

Но стоило ему перейти в другой конец кузова, как девица продолжила переживать из-за своего чертового барабанщика так, словно пропуск свидания был самой большой ее проблемой на сегодняшний момент.

«В самом деле! Почему она не заткнется?» – раздраженно подумала Лика. Естественно, она понимала, что девушка напугана, и по-женски сочувствовала ей, но неужели она не понимает, что своими причитаниями может лишь ухудшить их и без того неважное положение!

– Послушайте, – она все-таки набралась смелости задать вопрос, – куда вы нас везете?!

Подонки переглянулись и посоветовали девушке выглянуть в окошко. Совет поначалу показался ей издевательским – это самое окошко было под потолком, но потом она сообразила: сбросила туфли и, поставив ногу на плечо сидящего в углу журналиста, выглянула в замызганное оконце.

Пейзаж за бортом не радовал глаз – какие-то равнины без признаков человеческого жилья.

– Где мы?! – спросила она снова.