– Извини! – Анжелика положила снимки на место. – Ты Эльза?

– Эльза! – согласилась та и, подойдя к полке, собрала фотографии, чтобы тут же спрятать в свою сумку.

Имени Лики она не спрашивала, и та решила не навязываться. Эльза была шатенка, с густыми ресницами и серыми глазами. Взгляд холодный, какой и мог только быть у женщины, выбравшей своей профессией убийство. Носила короткую стрижку и не пользовалась косметикой. Присев на койку, она тут же стала чистить винтовку, неодобрительно поглядывая на вновь прибывшую. Наверняка из Прибалтики приехала, подумала Анжелика. Она часто слышала о том, что в Чечне много снайперш из прибалтийских республик, но всегда считала это одной из журналистских уток. Однако сейчас перед ней была как раз одна из таких девушек-убийц.

«Коллега», подумала с грустной усмешкой Анжелика.

Какие причины привели Эльзу в лагерь бандитов – политика, деньги? И кто этот паренек на фотографии – явно славянской национальности? Любимый? Узнать все это Лике было не суждено. В откровенные беседы Эльза вступать явно не собиралась. Более того, она не скрывала, что относится к вновь прибывшей с подозрением.

– Ты не та, за кого себя выдаешь! – безапелляционно сообщила она тем же вечером, когда девушки уже собирались отправиться ко сну.

– В самом деле? – спросила хладнокровно Маркиза. – А за кого я себя выдаю?

– Не бравируй! Я буду за тобой наблюдать! – пообещала Эльза.

– Спокойной ночи! – Анжелика пожала плечами и отвернулась.

Так, еще одна проблемка – не хватало только этой добровольной надсмотрщицы. Свернувшись в клубок под тонким одеялом, Маркиза прислушивалась к звукам в доме. Было тихо, так тихо, что в ушах начинало звенеть. Впрочем, она и так понимала, что расслабляться нельзя. Самая малюсенькая ошибочка будет стоить ей жизни. И можно ожидать каких угодно провокаций. Особенно от этой девушки с ружьем. Ничего удивительного, вообще-то – Эльза приехала сюда, чтобы убивать русских, а теперь вынуждена делить одну комнату с русской девушкой. Нужно быть настороже. Решив так, Лика больше не тратила время на раздумья, а постаралась поскорее заснуть.

А вот Кадаев еще не спал. Вертя в руках шкатулку, доставленную русской девушкой, он размышлял о превратностях судьбы. Из-за этой маленькой штучки погиб уже не один человек, включая сочинского посланца, чуть было не упустившего ее. Посланца этим утром устранили за нерадивость. Арслан – командир полевого отряда, находившегося сейчас в ставке Кадаева и служившего ему личной охраной, – сам казнил его. И видеокассета с записью казни лежала на столе у Кадаева – даже из такого материала можно было извлечь пользу: его отправят в лагеря, где готовят боевиков, чтобы наглядно продемонстрировать, как поступают с предателями! Главное, подумал с усмешкой Кадаев, не перепутать посылки! Западного обывателя подобное зрелище вряд ли заставит сильнее сочувствовать чеченскому народу.

Сам он был против этой казни – она была бессмысленной, но Арслан утверждал, что только такими жесткими мерами можно заставить остальных добросовестно исполнять свои обязанности.

Арслан очень беспокоил Кадаева – пока он свирепствовал среди своих подчиненных, на его выходки можно было не обращать внимания. Но в их последнюю встречу командир коснулся вскользь иранца. Он заметил, что негативная реакция на происходящее в Чечне, которую последний уже и не пытался скрывать, может сильно повредить освободительному движению, во многом зависящему от иностранных инвестиций. Да, Арслан был не только умелым и жестоким воином, но и мог просчитать ситуацию загодя – в этом умении ему нельзя было отказать. Вот только решения он все равно принимал, как воин, а не политик.

И Кадаев понял, что следует убрать иранца из России как можно скорее – пока его не убрал сам Арслан. Он сделал вид, что просто не понимает, о чем тот говорит. Ведь иначе от него будут ждать четкого ответа. Выступит Кадаев против – и превратится в козла отпущения, если Джавад Ширази действительно превратится из союзника чеченцев во врага.

С другой стороны, становиться соучастником этого убийства ему не хотелось. Он знал, что Арслан сумеет представить его так, чтобы в мусульманском мире не возникало сомнений – виноваты русские. Внезапный налет русской авиации или пуля русского снайпера… Только нет никаких гарантий, что правда не выплывет наружу. К тому же Кадаеву был по душе иранец. И даже его возмущенное отношение к тем мерзостям, свидетелем которых он стал в Чечне, на его взгляд, говорили только в пользу молодого человека.

Нужно было отправить его назад в Египет, и как можно скорее, так будет лучше для всех и в первую очередь – для самого Джавада.

Все имущество Эльзы умещалось в походном рюкзаке. Здесь почти не было вещей, обычных для молодой женщины – косметики, парфюмерии. Когда был жив Михаил, она немного красилась, совсем незаметно, чтобы не возмущать чеченцев. Теперь все это было не нужно…

Помимо фотографий в рюкзаке находилось немного белого порошка – волшебного порошка, который дарует забвение. Правда, Кадаеву вряд ли понравилось бы то, что Эльза употребляет наркотики, – ему нужен был снайпер, боеспособный в любое время. Поэтому кокаин хранился втайне. До сих пор Эльза без проблем могла, оставаясь одна в своей комнате, принять немного, чтобы забыться и расслабиться. Теперь же и с этим возникли проблемы – принимать наркотик при Анжелике она не хотела. Она не могла ей доверять – Эльза вообще никому не доверяла. Пришлось ждать, когда русская уснет.

Перед сном она еще раз перебрала свои фотографии, подолгу задерживаясь на каждой из них. Молодой человек, сжимавший ее в объятиях, был наемником, таким же, как и она, – приехал в начале девяностых в Чеченскую Республику в качестве строителя, но потом понял, что стать убийцей куда выгоднее. С точки зрения любого здравомыслящего человека – он был мерзавцем, ублюдком. Предателем, который за небольшую мзду согласился убивать своих соотечественников. Но любовь, как известно, слепа, а Эльза любила этого проходимца. С ее точки зрения, он был лишь человеком, поставленным в безвыходное положение. Было ли это положение настолько безвыходным, чтобы, бросив все, податься в наемники, она предпочитала не задумываться.