Он пришел к Гурским в надежде, что Софья уже хоть немного, но пришла в себя. Он надеялся, что Лунев еще не сказал ей, что ее муж погиб. И, тогда, можно рассчитывать хоть на какую – то беседу. А теперь стоял и слушал ее горестный монолог.

– Я хочу только одного, чтобы она вернула мне сына, – повторяла Софья уже в сотый раз, – Найдите мне ее, только не наказывайте. Она столько страдала по моей вине…

– Соня, перестань пороть чушь. Похищению ребенка нет оправдания! – Вика бросила на Борина возмущенный взгляд, мол, скажите хоть что – то!

– Да, Софья Александровна, давайте не будем оправдывать преступника.

– Тогда и меня судить нужно. За ту драку…

Борин вздохнул. Разговора с Софьей не получится.

– Виктория Дмитриевна, где мы с вами можем поговорить?

– Пойдемте, – Вика вышла из кухни.

Это была детская. С кроватью в виде большой лодки или катера, в изголовье которого было приделано рулевое колесо. С огромными стеллажами, уставленными машинками и роботами. А на стене, в рамке, висела картина: средневековый замок на острове посреди моря.

– Эту картинку из пазлов Тошка собирал с отцом. И неизвестно, кому было интереснее: отцу или сыну, – Вика показала Борину рукой на вертящийся стул у компьютерного стола, а сама присела на детскую кровать – Сашка мог часами ползать по полу, играя с ним.

– Гурский знал о том, где воспитывалась Софья? – спросил «в лоб» Борин.

– Знал, конечно. Ему об этом еще Сонин отец рассказал. Когда был жив. И как она попала в Школу Агнессы Бауман, Сашка тоже знал.

– Расскажите про драку. Все, что вам известно.

– Немного. Соня и эта девочка, которую избили, они дружили раньше. Я не знаю, из – за чего они на нее набросились. Что – то связано с учебой. У этой девочки, Аня, кажется, ее звали, мама преподавала в их школе. Аня попала в больницу с тяжелыми травмами. Долго лечилась, потом куда – то уехала. Соня пыталась ее найти, но безуспешно. Кстати, отец Сони оплачивал ей лечение. Это, конечно, не оправдывает его поступка: Соню – то он от наказания «отмазал».

– В избиении призналась ее подруга.

– Да. Он, наверное, заплатил ей. Или ее родителям, как там у вас делается. Ну, и ментам, конечно, извините.

«А у нас по – всякому делается!» – зло подумал Борин, глядя на спокойную уверенность молодой женщины, – «Приходят вот такие, с деньгами и без совести и кто – то, при погонах, но тоже без совести, берет мзду, так это, кажется, на Руси называлось. Да и сейчас звучит не лучше – взятка».

– Соня мне как – то сказала, что ей удалось забыть все, что было с ней, подростком. Кроме Ани. Она как – будто всегда чего – то ждала. Встречи с ней, разговора, пусть скандала. Ей так хотелось поставить точку. И еще. По – моему, она даже скучала по ней. Даже не так. По ее, Аниной семье. Завидовала она ей с детства. Хотя, что они имели, живя на зарплату учительницы и грошовую пенсию бабушки? Но у них было то, что не хватало Соньке. Да, и мне не хватало того же в моей семейке. Любви и заботы.

– Да, заботы. Не такой, когда «купи себе, что хочешь, девочка», – тихо сказала Соня, заходя в комнату сына. Она подошла к окну и села на низкий подоконник.

Борин развернулся на стуле к ней. От красоты этой женщины у него, как и в первый раз, когда он ее увидел, захватило дух. «Она будто и не замечает, до чего хороша. А не в этом ли дело? Отвергнутый поклонник, злость, месть….»

– Я любила после школы ходить к ней. Так уж повелось с первого класса. Хотя, дома меня ждала няня Полина, которая меня, конечно же, любила. По – своему. Закармливала, баловала, шалости мои перед отцом покрывала. А у Ани дома была одна бабушка Кира. Очень больная, она у нее сталинские лагеря прошла. Маленькая, сухонькая, весу в ней – половина моего. И пирожков вкусных, как Полина, не пекла. Просто не умела. «Кулинар из меня аховый!» – говорила. Аня разогревала второпях сваренные мамой щи, наливала мне, себе и бабушке. А потом ставила перед ней лимонад в бутылке и разломанную на кусочки черную шоколадку в сахарнице. Я как – то принесла с собой батончик Сникерс, они только появились в киосках, думала, обрадуется. Она обрадовалась, только не батончику, а моему вниманию. «Ты – чуткая девочка, Соня, спасибо!» – вот это внимание друг к другу и было основой их отношений. Они знали друг про друга все. И про меня тоже. На день своего рождения в первом классе я получила в подарок сборник Агаты Кристи, купленный за макулатуру, по – другому такую книжку тогда было не достать. А отец запирал тогда от меня подобную литературу… Знали Ларцевы, что я обожаю детективы. Несколько месяцев старые газеты собирали, картонки, чтобы меня порадовать.

– Так что же вы такую подругу и…Дружба закончилась?

– Как вам объяснить? Все произошло…от стыда. Сначала я стала хуже учиться. Вот приходим мы к Ане, как всегда, после уроков. Аня с порога о пятерках, а бабушка ее на меня смотрит. Чем мне похвастаться? Трояк на трояке. Аня – на кухню, а я молчу. А бабушка Кира мне говорит, какая я умная и талантливая. «Просто поверь в себя!», – говорит. А мне стыдно. Я – то знаю, что все не так. А стыдно признаться. Аня со мной заниматься стала, подтягивать. А у меня опять выше тройки никак. Короче, перестала я к ним ходить. И замена Ане быстро нашлась: подружки, среди которых я была самой умной.

– А драка? Из – за чего произошла?

– Мне светила пара за диктант, уже третья у Аниной мамы, третья за неделю. А за четверть вообще твердая «пара». Отец от такого просто бы лишил меня карманных денег, а я и так задолжала. Я ее попросила поговорить с матерью. А Аня предложила со мной позаниматься. Я обозлилась. Танька Косова подговорила еще двух девчонок, и мы подкараулили Аню в сквере, хотели просто припугнуть, – Соня закрыла рукой глаза, словно ей было больно от яркого света.

– И это причина жестокого избиения? – Борин старался говорить ровно.