— Глеб? — негромко позвал его Юрий Петрович.

Корсак вздрогнул и огляделся по сторонам. Он не сразу вспомнил, что сидит за столиком кафе.

— Простите, я задумался. — Глеб взял чашку и отпил крепкого кофе.

Ароматная, горьковатая волна прокатилась по пищеводу и горячей, приятной тяжестью отозвалась в пустом желудке. Глеб посмотрел на Клинкова и вдруг спросил:

— Вы знаете Эльзу Зиберт?

— Эльзу? — Библиотекарь наморщил лоб. — Сухорукую красавицу?

— Что? — не понял Глеб. — Сухорукую?

Он вдруг вспомнил бежевую перчатку, которую Эльза так и не сняла с левой руки.

— Что у нее с рукой? — спросил Глеб.

— Сухорукость. Многие в нашем городе считают это «ведьминской рукою». А саму Эльзу — ведьмой.

— Из-за руки?

Клинков кивнул:

— Да. Что поделать — люди склонны верить во всякую чертовщину.

— А вы?

— Я?

— Да — вы. Вы тоже верите в то, что ее рука — «ведьминская»?

— Что вы, — обиделся Юрий Петрович. — Конечно, нет! Такое, я читал, бывает после сильной травмы. Рука как бы усыхает и становится короче другой. — Клинков отпил кофе, причмокнул губами и добавил: — Говорят, с ней что-то произошло в юности. Какое-то таинственное и мрачное событие. Но что именно — я не знаю.

Глеб посмотрел Клинкову в глаза и негромко предложил:

— А хотите узнать?

Библиотекарь удивленно приподнял брови.

— Ну… — Он не договорил и рассеянно поправил пальцем очки.

— Дело вот в чем…

Вцепившись руками в клок травы, Глеб повернул голову и посмотрел вниз. Эльза висела над обрывом, запутавшись в корнях дерева.

— Эльза, держись! — отчаянно крикнул Корсак.

И в этот миг он увидел ее глаза — огромные, зеленые, полные слез.

— Не бросай меня, Глеб! — прошептала она, но шепот этот оглушил его сильнее самого сильного крика.

Глеб повернулся к толпе испуганных ребят и крикнул:

— Кто-нибудь! Помогите мне!

Один из парней, тот самый низкорослый хохмач, дернулся было к обрыву, но его удержали сразу несколько рук.

— Не лезь! — осадил кто-то. — Еще хуже сделаешь!

— Так они же упадут! — воскликнул парень.

— Если сунешься — упадете все, — мрачно ответили ему.

Поняв, что на помощь ребят рассчитывать не стоит, Глеб правой рукой покрепче вцепился в траву и комья земли, а левую протянул Эльзе.

— Хватайся! — хрипло крикнул он.

Эльза протянула руку, но дотянуться до его кисти не смогла.

— Еще немного, — попросил Глеб. — Ну же! Постарайся!

Она снова протянула к нему руку, вся вытянувшись в струну. Их пальцы соприкоснулись.

— Еще! — попросил Глеб. — Пожалуйста, постарайся!

Эльза, стиснув зубы, снова протянула руку. На этот раз он сумел ухватить ее теплую, узкую ладонь.

— Молодец! Теперь я тебя вытяну!

И Глеб потянул. Эльза вскрикнула.

— Не могу… — сдавленно отозвалась она. — Я ногой за корень зацепилась.

— Я помогу.

Глеб поднатужился и снова с силой дернул за руку Эльзу на себя.

— А-а! — громко вскрикнула она.

— Еще! — крикнул Глеб. И потянул еще сильнее.

— Я им помогу! — крикнул низкорослый паренек. Его пытались удержать, но он подбежал как можно ближе к краю обрыва, упал на живот, быстро подполз к Глебу и схватил его за руку.

Кромка обрыва зашаталась, камушки и кусочки земли полетели Глебу в лицо.

— Тяни! — потребовал Корсак.

Он изо всех сил, до боли в сведенных пальцах, сжал ладонь Эльзы.

— Ну! — поторопил Глеб. — Тяни, а то сорвемся!

И парень потянул.

…Потом Эльза неподвижно лежала на траве. Лицо ее было бледным, почти безжизненным, словно бы вылеплено из глины. В широко раскрытых глазах застыл ужас, рот был приоткрыт, но из него не доносилось ни звука.

— Что с ней? — крикнул кто-то.

— Шок! Это называется шок!

— Надо звонить в «Скорую»!

— Ну, так давай!

Глеб присел рядом с Эльзой, просунул руки ей под спину, поднатужился и, едва не упав, поднялся на ноги. Потом, прижимая Эльзу к себе и пошатываясь, пошел в сторону города.

— Чего встали?! — крикнула тощая девушка. — Помогите ему кто-нибудь!

Парни бросились на помощь Глебу, но он их не видел. Он смотрел на левую руку Эльзы, прижатую к ее груди. Кисть руки была противоестественно вывернута наружу, и, глядя на эту кисть, Глеб чувствовал только одно — ужас.