Уже через несколько недель ему стали доверять довольно тонкую работу, а спустя три года он занял место главного мастера, ушедшего на пенсию.

С Аннет он познакомился на вечеринке, которую устроил у себя на квартире на Орлеанской улице один его женатый приятель. На такой вечеринке он был впервые. Он пил как все, но ему казалось, что вино в стакане не убывает.

Он танцевал под фонограф. В какой-то момент он подошел к девушке, которая сидела в одиночестве и смотрела, как другие танцуют.

— Вы танцуете?

— Нет.

Она не выглядела очень привлекательной, и все же он подсел к ней.

— Вы давно знакомы с моими товарищами?

— Я здесь впервые. И знаю только Липского, вон того рыжего коротышку, он привел меня, потому что мы живем в одной гостинице.

— Вы парижанка?

— Нет, я родилась в Ньевре.

— И давно в Париже?

— Почему вы меня обо всем этом спрашиваете?

Вино сделало свое дело, и потому он непринужденно ответил:

— Надо же о чем-то говорить, верно?

— По крайней мере вы откровенны. Ведь вам все равно, где я родилась — в Ньевре или в Стране басков…

— Вы брюнетка с карими глазами, так что вполне могли бы быть басконкой…

А почему вы не танцуете?

— Не люблю… Мне кажутся смешными все эти пары, которые дергаются друг перед другом кто во что горазд.

— Вы работаете?

— Да.

— В какой-нибудь конторе?

— Нет.

— В магазине?

— Нет. Не пытайтесь угадать, ничего не выйдет. Я работаю в социальной защите.

— Ив чем же состоит ваша работа?

— Мы посещаем стариков, больных, людей обездоленных… Выбираем тех, кто предоставлен самому себе… Мы их моем… Готовим им еду… Немного прибираем в доме…

— Это не слишком тяжело?

— Нет. Все дело в привычке.

— И это не вызывает у вас разочарования в жизни?

— Все они живут надеждой. Большинство из них здраво смотрят на вещи, я не слышала ни об одном случае самоубийства… Кончают с собой самые молодые, потому что они не знают жизни…

Он мог бы сейчас повторить слово в слово их беседу. В заключение он спросил:

— Могу я надеяться снова увидеться с вами?

— Зачем?

— Я тоже здесь совсем один…

Она не спросила, чем он занимается.

— Я живу в гостинице «Большой медведь» на улице Сен-Жак…

Все это промелькнуло как в тумане от винных паров. Он был уверен, что больше никогда ее не увидит, и не слишком переживал по этому поводу.

Она была не такая, как другие девушки. Выбрала себе неблагодарную профессию, возможно, самую неблагодарную, да еще говорила о ней с таким воодушевлением.

Прошло недели три-четыре. Он забыл спросить, как ее зовут, но приятель, который устраивал вечеринку, пришел ему на помощь.

— Ее зовут Аннет Делен… Но если ты собираешься за ней приударить, то знай, что ничего у тебя не выйдет… До тебя уже пытались…

— Ты ее хорошо знаешь?

— Мы с ней из одной деревни. Ее отец-учитель… Мы учились вместе. Она младше меня, и я тогда обращался с ней как с малышкой… Теперь не посмел бы.

И вот он купил билеты в театр и вечером постучал в ее комнату на улице Сен-Жак…

— Кто там?

— Жорж Селерен.

— Я такого не знаю…

— Мы с вами довольно долго разговаривали у моего друга Рауля…

— Почему вы не позвонили? Вы же знаете, что в гостинице есть телефон…

Что вам от меня нужно?

— У меня есть два билета в «Комеди Франсэз»…

Он нарочно выбрал серьезный театр.

Она посмотрела на него с любопытством.

— Вы купили билеты?

Он покраснел, хотел было сказать, что ему их подарили, но все же пробормотал:

— Да.

— Даже не зная, соглашусь ли я пойти и вообще дома ли я?

— Да.

— А что там сегодня идет?

— Какая-то пьеса Фейдо и «Мнимый больной».

— Подождите меня на улице. Я буду готова через четверть часа.

Тогда-то все и началось. Она его не отвергала. Время от времени соглашалась пойти с ним в театр и даже в кино, если шел какой-нибудь из ряда вон выходящий фильм. Потом они заходили в бар выпить пива и съесть бутерброд.

Он провожал ее до входа в гостиницу, но понимал, что попытка поцеловать Аннет была бы ошибкой.