Гарри с печалью узнал от леди Баррингтон о кончине сэра Уолтера – человека, которого Гарри почитал выше всех после старого Джека.

Дядя Стэн не пришел ни разу.

Летели дни, и Гарри думал о том, что нужно спросить об отце Эммы, но чувствовал, что в семье избегают даже упоминать его имя.

И как-то вечером, после того как врач сообщил Гарри, что его скоро выпишут, Эмма прилегла рядом и сказала, что ее отца нет в живых.

Когда она договорила, Гарри ответил:

– Ты никогда не умела что-либо скрывать, дорогая. Наверное, пора объяснить, почему вся семья пребывает в таком напряжении.

Наутро Гарри проснулся и увидел свою мать вместе со всеми Баррингтонами, рассевшимися вокруг кровати.

Отсутствовали только Себастьян и дядя Стэн, от которых не приходилось ждать полезного участия.

– Доктор сказал, что ты можешь ехать домой, – объявила Эмма.

– Замечательно, – обрадовался Гарри. – Но куда? Если на Стилл-Хаус-лейн к дяде Стэну, то я лучше останусь здесь или вернусь в тюрьму.

Никто не засмеялся.

– Я сейчас живу в Баррингтон-холле, – подал голос Джайлз. – Почему бы тебе не переехать ко мне? Бог свидетель, комнат там хватит.

– Включая библиотеку, – подхватила Эмма. – Так что повода отвертеться от работы над книгой у тебя не будет.

– И сможешь видеться с Эммой и Себастьяном, когда захочешь, – добавила Элизабет Баррингтон.

Некоторое время Гарри не отвечал.

– Вы очень добры… – наконец проговорил он. – Не сочтите меня неблагодарным, но я не верю, что для такого решения понадобился семейный совет.

– Есть и другая причина, – сказал лорд Харви, – и семья попросила меня выступить от ее имени.

Гарри сел прямо и сосредоточил внимание на деде Эммы.

– Имуществу Баррингтонов грозит нешуточная угроза, – начал лорд Харви. – Условия завещания Джошуа Баррингтона оборачиваются юридическим кошмаром, который сопоставим с процессом «Джарндис против Джарндиса», [33] и могут нанести нам существенный финансовый ущерб.

– Но меня не интересует ни титул, ни имущество, – возразил Гарри. – Я хочу одного – доказать, что Хьюго Баррингтон не был моим отцом и я могу жениться на Эмме.

– Да будет так, – сказал лорд Харви. – Однако возникли осложнения, с которыми я обязан тебя ознакомить.

– Да, сэр, поскольку сам я не вижу никаких проблем.

– Постараюсь объяснить. После безвременной кончины Хьюго я дал леди Баррингтон совет. Поскольку она понесла две тяжелые потери и памятуя о том, что мне уже за семьдесят, я счел разумным объединить компании Баррингтона и Харви. Тогда мы, как ты понимаешь, считали, что тебя нет в живых. Спор о наследовании титула и имения печальным образом разрешился, и во главе семьи оказался Джайлз.

– Так оно и осталось, насколько я понимаю, – сказал Гарри.

– Проблема в том, что в дело вовлечены другие заинтересованные стороны, и в настоящее время возможные последствия простираются далеко за круг людей, находящихся в этой комнате. Когда погиб Хьюго, я сменил его в должности председателя правления недавно слившихся компаний и попросил Билла Локвуда вернуться на пост финдиректора. Скажу без бахвальства, что за последние два года фирма «Баррингтон – Харви» принесла акционерам хорошие дивиденды, несмотря на старания герра Гитлера. Как только мы поняли, что скорее живы, чем мертвы, мы обратились к королевскому адвокату сэру Дэнверсу Баркеру, дабы убедиться, что ни в чем не нарушаем условия завещания Джошуа Баррингтона.

– Если бы я только вскрыла то письмо… – еле слышно произнесла Мэйзи.

– Сэр Дэнверс заверил нас, – продолжил лорд Харви, – что в случае твоего отказа от прав на титул и имущество мы сможем продолжать производственную и коммерческую деятельность, как делали это предшествующие два года. И он, конечно, составил соответствующий документ.

– Дайте ручку, я с удовольствием подпишу, – сказал Гарри.

– Хотел бы я, чтобы все было так просто, – вздохнул лорд Харви. – Да так оно, наверное, и было бы, не уцепись за эту историю «Дейли экспресс».

– Боюсь, что это я виновата, – вмешалась Эмма. – После успеха твоей книги по обе стороны Атлантики прессу обуяло желание выяснить, кто наследует титул Баррингтонов – сэр Гарри или сэр Джайлз.

– В сегодняшнем номере «Ньюс кроникл» помещена карикатура, – сказал Джайлз. – Мы с тобой в седлах, как бы на рыцарском турнире, и Эмма протягивает тебе с трибуны платок. Мужчины в толпе недовольно гудят, а женщины аплодируют.

– И на что намек? – спросил Гарри.

– Мнения разделились поровну, – ответил лорд Харви. – Мужчинам важно лишь то, кто унаследует титул и состояние, а женщинам хочется вторично отправить Эмму под венец. Между нами говоря, вы потеснили Гарри Гранта и Ингрид Бергман.