Я отстраняюсь и присаживаюсь, чтобы рассмотреть преподнесенный мне подарок. Длиной где-то метр, шириной сантиметров двадцать пять — здоровенная дубина. Мора бивнями вырезала узоры — линии, кресты и желобки, которые хаотично пересекаются.

Если только не присмотреться повнимательнее…

Я провожу пальцем по линиям.

Немного воображения, и можно различить буквы «U» и «S». А это похоже на «W». На другой стороне бревна полукруг и две длинные полоски: «I-D-I».

На языке к'oса, одном из официальных языков ЮАР, это означает «любимая».

Возможно, Гидеон и не надеется, что мама когда-нибудь вернется, но я начинаю верить, что она постоянно рядом со мной.

И тут в желудке у меня раздается громкое урчание — как рев Моры.

— Ты есть хочешь, — констатирует Гидеон.

— Да ладно.

— Сейчас я тебя накормлю, — настаивает он. — Знаю, Элис была бы рада.

— Хорошо, — соглашаюсь я, и мы возвращаемся в сарай, который я увидела, как только сюда приехала. Его машина — большой черный грузовик. Приходится убрать ящик с инструментами с пассажирского сиденья, чтобы я села.

По дороге я чувствую, что Гидеон искоса посматривает на меня. Как будто пытается запомнить мое лицо. И тогда я осознаю, что на нем красная футболка и форменные шорты новоанглийского заповедника. Но все служащие слоновьего заповедника здесь, в Хохенуолде, носят прямые шорты цвета хаки.

Какая-то бессмыслица!

— Как давно вы уже здесь работаете?

— О-о, много лет… — отвечает он.

Каковы шансы на то, что на территории более чем в тысячу гектаров первым, на кого я наткнусь, будет Гидеон?

Если только, разумеется, он сам не постарался.

А если это не я нашла Гидеона Картрайта? Если это он нашел меня?

Я рассуждаю, как Верджил: может быть, ничего плохого в этом и нет, если говорить языком самосохранения. Конечно, я отправлялась в путь с решительным намерением найти Гидеона. Но сейчас, когда нашла, я уже стала сомневаться, насколько хорошей была сама идея. Я ощущаю страх, словно монетку на кончике языка. Впервые мне приходит в голову, что, может быть, именно Гидеон имел отношение к маминому исчезновению.

— Ты помнишь ту ночь? — спрашивает он и словно дает волю моему воображению.

Я представляю, как Гидеон увозит мою маму из больницы, как останавливается и сжимает руки вокруг ее горла.

Представляю, как то же самое он проделывает со мной…

Я думаю, как поступил бы Верджил, если бы хотел выбить из подозреваемого показания, и стараюсь, чтобы мой голос не дрожал.

— Нет. Я была еще ребенком. Наверное, б'oльшую часть времени спала. — Я пристально смотрю на него. — А вы?

— К сожалению, помню. А как хотел бы забыть!

Мы уже подъезжаем к городу. Лента жилых домов, которая со свистом проносилась вначале, сменилась магазинами складского типа и заправками.

— Почему? — не выдерживаю я. — Потому что убили ее?

Гидеон крутанул руль, притормозил. Он выглядит так, словно только что получил пощечину.

— Дженна… Я любил твою маму! — клянется он. — Я пытался ее защитить. Хотел на ней жениться. Хотел заботиться о ней. О ней и о ребенке.

В машине мгновенно исчезает воздух. Как будто мне нос и рот залили пластмассой.

Наверное, я ослышалась. Вероятно, он хотел сказать: заботиться обо мне, ее ребенке. Только он сказал не это.

Гидеон опускает глаза.

— Ты не знала, — бормочет он.

Я рывком отстегиваю ремень безопасности, выскакиваю из автомобиля и бегу прочь.

Слышу, как за спиной хлопает дверца, — это за мной мчится Гидеон.

Я врываюсь в первое попавшееся здание, в закусочную, и пробегаю мимо хозяйки вглубь помещения, где обычно располагаются туалеты. В дамской комнате я запираю дверь, взбираюсь на раковину и открываю узкое окошко, вырезанное в стене за раковиной. Слышу голоса по ту сторону двери: Гидеон просит кого-то войти и вывести меня. Я просачиваюсь через окно, спрыгиваю на крышку мусорного бака в переулке за закусочной и даю деру.

Бегу через лес. Не останавливаюсь, пока не оказываюсь в окрестностях города. А потом впервые за два дня включаю свой сотовый.

Есть сигнал. И связь хорошая. Сорок три сообщения от бабушки. Но я отмахиваюсь от них и набираю номер Серенити.

Она берет трубку после третьего звонка. От счастья я заливаюсь слезами.

— Пожалуйста… — рыдаю я. — Мне нужна помощь!

Сидя на чердаке сарая с африканскими слонами, я уже не в первый раз думаю: неужели я сошла с ума?