— Мадам, — сказал дед Евлампий, отгоняя хворостиной слепня. — Казак, заказ, потоп и топот.
На бахче было жарко и пусто. Обалдевший от безделья дед развлекался, придумывая слова, которые спереди и сзади читались одинаково. Хитрость заключалась в том, чтобы в слове было не менее пяти букв.
— Наган, — бормотал дед. — Шалаш, шабаш. Лакал… Впрочем, это глагол, а надо имя существительное… Репер.
Дед поднатужился.
— Радар.
Больше ничего не придумывалось…
Разбудил деда грозный окрик:
— Бездельствуешь, окаянный!
Дед сел. Гостомысл, деревенский староста, бренча кольчугой, поигрывал шестопером.
— На вас саван, — спросонья сказал дед. — Искать такси.
— Забавляешься, старый черт, — лениво сказал Гостомысл. — Урода непотребного вырастил… — Он наподдал ногой с грядки что-то огромное. — Ты мне тыкву давай! Половцы недалече балуют. Чем ратников кормить буду? Это ж зубра полосатая, а не овощ! Утроба не примет.
— Зубра! — оживился дед. — Не примет… Наоборот! А наоборот, стало быть, будет арбуз это. Сладость в нем невиданная!
С легкой руки деда Евлампия эту крупную полосатую ягоду так и прозвали арбузом…