— Нет там нихрена, — скривился Поц. — Борозды эти, мать их! И глина.

— Уйди старушка, я в печали, — хихикнула, поддразнивая нас, Ирка. — Горе археологи! Пошли девочки, посмотрим, чего там предки от нас прятали.

Мужчины, все как один, посмотрели на меня. А я пожал плечами. Пусть идут, обчем базар. Может и правда увидят что-то, чего мы не заметили.

— Пиво? — тихонько поинтересовался Миха, когда бабы переоделись в то, что не жаль было испачкать или испортить, и скрылись под здоровенным шатром, а дети, выпросив прежде нож, толпой ломанулись в тальниковые заросли за палками для луков.

— Не-не, я не буду, — сразу отказался Егор. — Хочу вечерком спиннинг покидать. Говорят, на Катуни знатных тайменей тянут.

— Говорят, — не стал спорить я. Тем более что именно у нашего среднего был реальный шанс поймать хоть что-то в этих ледяных водах. Дед-покойничек рыбаком был знатным и охотником. И нас, внуков, премудростям учить пытался. Со стрельбой ладно все вышло, а вот к вылавливанию холодных скользких рыбин только у Егорки талант нашелся. Ни мне, ни Лехе тупое разглядывание бултыхающегося поплавка было не в кайф. Энерджайзеры в задницах свербели, не давали сидеть на месте.

— Можно и по пиву, — улыбнулся Леха. — Глядишь, где на трезвяк в голове пусто, со смазкой что и прояснится.

Поц подорвался и, как натуральный конь, ускакал к "газельке". Открыли, чокнулись в миг запотевшими на жаре банками, отхлебнули. Егор, явно с завистью поглядывавший на нас, не поленился сходить сам. Пили молча. Говорить не хотелось.

Потом прибежали пацаны со своими палками. Хозяйственный Миха выдал шпане моток капронового шнура на тетиву, а мы, отцы, строго наказали в людей не стрелять. Пятеро новых индейцев, от четырнадцати до десяти лет от роду, с шумом, гамом и хвастливыми обещаниями снабдить племя мясом, вышли на тропу войны.

Вяло обсудили таланты детей. Вспомнили наши походы на болотистый пустырь, что начинался за последними городскими постройками. Летом, в малюсеньких озерцах, там было полно уток, а у нас, туземных обитателей закоулков, вдосталь фантазии, времени и желания добыть дичь. За годы и поколения было перепробовано все, от рогаток из медицинской резины, до поджигов из медных трубочек. О луках и всяческих арбалетах можно и не говорить. Этого добра там переломано во множестве.

Банка кончилась как всегда неожиданно. Отправили опытного гонца к холодильнику, а он по одной и принес. Ну как так можно? В общем, когда верные боевые подруги Индиан Джонсов явились в столовую беседку, у каждого из нас под стулом валялось по паре пустых алюминиевых емкостей.

— По какому поводу бухаете? — процедила Лехина супруга. — С горя или с радости?

— Исключительно от охренения окружающими природными видами, Любочка, — глупо улыбаясь, выдал Егорка. — Присоединитесь?

— Тю, алкоголики, — засмеялась дочь дальневосточных казаков. — Некогда нам. Мы идем находки мыть. Все в глине уханькано…

— Чего? В натуре? Надыбали че-то, дамочки? — вскинулся Поц. — Те томи душу, чернобровая, дай позырить!

— Да на, нам не жалко. Правда девочки? Нат, покажи этим…

Суженая ласково мне улыбнулась, заставив сердце учащенно биться, и выложила на стол платок, в который было завернуты три прямоугольных, сантиметров шесть на двадцать, прямоугольных уляпанных знакомой синей глиной пластин.

— Рыжье! — выдохнул Миха, разглядев золотистый блеск. — В натуре!

— Или медь, — осторожно, двумя пальцами приподнимая прямоугольник, поделился сомнениями Леха. — Легкая…

— Медь бы окислилась и позеленела, — заспорил Егор, принявшись прямо о штаны, и без того грязные, оттирать пластинку. — Зарисовать-то догадались, как они лежали?

— А у нас в семье художников немае, — уперла руки в боки разочарованная нашей реакцией Любка. — Скажи спасибо, что вообще не поленились эти ваши канавки проверить.

Вроде всего по паре банок на нос высосали, а мозг как в вату укутан был. Подержал в руке находку, подивился ее необычайной для металла легкости, но пока Егор не подскочил, не сгреб все три пластинки и не убежал в шатер, и в голову не пришло что-либо предпринять.

— Ирина! Тащи бегом фотоаппарат! — орал на бегу наш ученый брат. — Наталья, иди сюда. Не стой! Показывай, как они лежали…

И тут вдруг все засуетились, задвигались. Миха, а за ним следом и Леха рванули к неряшливо раскопанной шишке, по пути подхватывая лопаты. Откуда только силы взялись?! Заполошеными курицами брызнули в разные стороны женщины.

— Прикрывать бы надо на ночь, — вопила во все горло Ирина так, что ее наверняка даже на другом берегу Катуни было слышно. — Не дай Бог кто хлебало свое любопытное сунет! Санька, Ванька! А ну бегом в фургон. Там у дяди Миши тент валялся…

— Не валяется, а лежит, — донеслось из шатра. И сразу следом: