— Марсель, Марсель! — тихонько позвала она.

Мальчик остановился в двух шагах от нее. Тело у него было хилое, детское, зато лицо — решительное и хитрое, как у взрослого. Светлая мягкая челка спадала на маленькие глазки, смотревшие настырно и жестко, острый нос был усеян веснушками. Куртка, пошитая, по всей вероятности, из черного мужского пиджака, была так плохо подогнана к его фигуре, что ворот поднимался выше ушей, словно этот нелепый предмет одежды хотел заглотать маленькую русую головку, а полы бились о колени. Огромные деревянные башмаки, подбитые гвоздями и державшиеся на ногах с помощью обмотанных вокруг лодыжек шнурков, заставляли мальчугана ходить так же медленно, как господин Бернар, и с таким же грохотом.

— Чего тебе? — спросил он, направляя свет фонаря на Элизабет.

— Зайдем ко мне в комнату, — попросила она, подходя к мальчику. — Мне надо кое о чем тебя спросить.

Вместо ответа он показал ей язык и начал спускаться по лестнице. Тогда она схватила его за руку и пообещала сделать ему подарок, если он выполнит ее просьбу, но он ловко от нее вырвался.

— Да оставь ты меня в покое! — яростно прошипел он. — Господин Бернар считает мои шаги, пока я не спущусь вниз.

— Считает шаги?

— Ясное дело. Ты думаешь, стука моих башмаков наверху не слышно?

Элизабет вспомнила калоши господина Аньеля и не могла не подумать о том, какой это странный дом: один должен скользить бесшумно, как тень, а другой — громыхать башмаками.

Когда они спустились на площадку второго этажа, девушке пришла в голову удачная мысль.

— Ты знаешь, где моя комната? — спросила она.

— Черт побери, это та самая, в которой умер господин Греруар, брат господина Эдма.

Такого ответа она не ожидала, и он ее озадачил.

— В общем, — продолжала Элизабет после короткой паузы, — это комната в конце коридора, сразу после комнаты господина Эдма. Тебе нужно всего-навсего спуститься вниз, разуться и тихонько подняться наверх.

Мальчик хитро глянул на нее и слегка улыбнулся, показав острые зубы; возможно, теперь он не считал Элизабет такой же дурой.

— Сколько ты мне дашь?

Элизабет подумала о пятидесяти сантимах, отданных господину Бернару, потом о подаренных ей госпожой Лера двадцати франках, быстро сопоставила эти суммы и предложила ему полтора франка. От удивления мальчик задержался на последней ступеньке, но быстро вновь обрел душевное и физическое равновесие.

— Это немного, — заявил он, ловко разыгрывая равнодушие, — но об этом мы поговорим наверху.

Девушка оставила Марселя продолжать путь и бегом поднялась по лестнице, чтобы направиться в свою комнату. Вчерашняя свеча догорела, так что пришлось посидеть в темноте, дожидаясь мальчика с фонарем. Это время показалось Элизабет мучительно долгим. Все вокруг нее трещало: стулья, пол и даже переборки. Стоя рядом с кроватью, она высматривала в коридоре лучик света, как вдруг в комнате раздался голос, заставивший ее подпрыгнуть от испуга.

— Не кричи, это я, — сказал Марсель.

— Почему ты не взял фонарь?

— Ты еще спроси, почему я не постучал в дверь господина Бернара и не сказал ему, что иду к тебе, — насмешливо произнес мальчуган.

Затем чиркнул спичкой и предстал перед Элизабет с витой восковой свечой в руке.

— Вот тебе и фонарь, — сказал он. — Где те самые сорок су [3] , которые ты обещала?

— Я обещала полтора франка.

— А я так понял, что сорок су. Если тебе это не подходит, я поберегу свечку и уйду.

— Ладно, ты получишь эти деньги после того, как ответишь на мои вопросы.

— Да что мне твои вопросы! Давай сорок су сейчас же, или я ухожу.

У Элизабет возникло сильное желание надавать подзатыльников этому жадному маленькому крестьянину, но она сдержалась. Дело в том, что несколько минут тому назад у нее возник план, как использовать Марселя для своего побега. Пробежать через сад, перелезть через калитку или перепрыгнуть через изгородь, как ей косвенно советовал господин Бернар, — все это казалось девушке нелепым и рискованным предприятием. «Надо подумать», — повторяла она про себя, не отдавая себе отчета в том, что эта необходимость подумать лишь маскировала затаенное желание остаться в Фонфруаде.

— Ты получишь двадцать су сейчас и еще двадцать, когда ответишь на мои вопросы. На! — (Мальчуган взял монету с недовольной гримасой.) — Скажи-ка мне сначала, где находится комната господина Бернара?

— Как раз под комнатой господина Эдма.

— Я так и думала. В котором часу он ложится спать?

— Он спит днем, а ночью — никогда.

— Но почему?

Марсель пожал плечами.

— А где спит мадемуазель Эва?

— На втором этаже, после того как в ее комнате провалился пол. Ты не знала? Раньше она жила в комнате на первом этаже. Потолок протекал, но никому не было до этого дела. А этот дом совсем не такой прочный, каким кажется на первый взгляд! И вот в один прекрасный день стена отошла, и пол провалился. Жаль, конечно, что в ту минуту, когда это случилось, самой Эвы там не было. А вся мебель полетела в подвал!