— Твоя кошка на меня написала, — сказал гость, не оборачиваясь.

Дежарден покачал головой, шея тут же напомнила о глупости столь неосмотрительного жеста.

— Что?

— Когда мы проводили сессию, — пояснил незнакомец (Дежарден взглянул в зеркало, но человек смотрел вниз, поглощенный работой). — Я так полагаю, человек в твоем положении знает о техниках Ганцфельда?

— Слышал о них.

— Тогда ты знаешь, как минимизировать внешний сигнал. Надо поставить нервные блоки на главных сен­сорных путях. Везде. Я был так же оторван от реальности, как и ты.

— Но ты мог говорить...

Незваный гость толкнул ногой поясную сумку, лежащую на полу:

— Вот это говорило. Я лишь установил дерево диалога. В общем, — он выпрямился, так и не развернувшись, — твоя тупая кошка написала на меня, пока я там лежал.

«Умница какая», — подумал Дежарден, но ничего не сказал.

— Я думал, так только собаки делают.

Ахилл пожал плечами:

— Мандельброт — немного мутант.

Незнакомец хмыкнул и развернулся.

Не то чтобы он был страшен. Если бы некто с довольно ограниченными художественными способностями решил вырезать человеческое лицо на тотемном шесте, такое изображение не каждому пришлось бы по вкусу, но определенная грубая эстетика в нем была. Повсюду — на лбу, щеках, подбородке — виднелось еще больше крохотных шрамов. И все равно — далеко не урод.

Не урод, но страшный. Да, такое определение подходило. Дежарден понятия не имел, почему он так решил.

— У тебя иммунитет к Трипу Вины, — сообщил гость. — Нет ли догадок, как до такого дошло?

Голый правонарушитель смотрел на него с опасливым любопытством, а вот страха в нем почти не чувствовалось. Когда ежедневно жонглируешь чужими судьбами и этим зарабатываешь на жизнь, как-то забываешь о том, что другие люди — повод для беспокойства. Садбери был безопасным и законопослушным местом. Обладая чуть ли не божественной властью над реальным миром, Дежарден, наверное, забыл, каково это — по-настоящему в нем жить.

— Кто ты такой? — спросил Ахилл.

— Меня зовут Колин, — ответил Лабин.

— Понятно. И с чего Роуэн так перевозбудилась, что решила устроить мне проверку на верность?

— Ты меня, кажется, не расслышал. У тебя иммунитет к Трипу Вины.

— Слышал я. Просто думаю, что ты несешь чушь.

— Да неужели, — с едва заметным нажимом сказал Лабин.

— Неплохая попытка, Колин, но я как бы плотно сижу на этой штуке.

— Я вижу.

— Пойми меня правильно, я не говорю, что ее нельзя уничтожить. Да я хоть сейчас могу назвать пару коммерческих энзимов, которые легко ее разложат. Определенный вид ингибитора обратного захвата тоже может сработать, как мне говорили. Вот потому у нас постоянно и проводят тесты, понимаешь? Двух дней не проходит, чтобы очередная ищейка не вынюхала мне промежность. Поверь, если бы у меня возник иммунитет на Трип Вины, об этом уже знал бы не только я, но и каждая база данных до самой геосинхронной орбиты. И самое странное, что Роуэн о таком должна бы знать в первую очере...

У него не было даже шанса пошевелиться. Не успел он и слова договорить, как Лабин оказался позади, локтем зажал ему шею, а в ухо вставил длинную изогнутую иглу, красноречиво кольнув ей барабанную перепонку.

— У тебя есть три секунды, чтобы ответить, как оно называется, — прошептал Лабин и слегка ослабил хватку, позволив жертве хоть как-то говорить.

— Бетагемот, — задыхаясь, ответил Дежарден.

Кен снова усилил захват:

— Место появления. Две секунды. — Расслабил.

— Океан, на большой глубине! Хуан де Фука, источник Чэннера, как мне...

— Суть пессимистичного сценария. Одна.

— Да сдохнет все, твою мать! Исчезнет просто...

Лабин его отпустил.

Дежарден покачнулся, опершись о ванну и хватая ртом воздух. Кен видел его лицо в зеркале: как уходит паника, как включаются высшие отделы мозга, как идет переоценка потенциальной угрозы, как до Ахилла не­ожиданно доходит...

Он только что три раза нарушил протокол безопасности. За такое Трип Вины уже давно бы поднялся из глубин и скрутил его жестче любого Лабина...

Дежарден повернулся и посмотрел на Кена с ужасом, по лицу его расползался страх.

— Maudite marde... [21]

— А я тебе говорил. Теперь ты — вольная птица. Vive le gardien libre [22] .

***

— Как ты это сделал? — Угрюмый Дежарден плюхнулся на кушетку, рядом со своей одеждой. — И более того, зачем? Стоит мне в следующий раз показаться на работе, и все, мне конец. Роуэн об этом знает. Что она пытается доказать?

— А я не от Роуэн, — сказал Лабин. — Вообще-то, именно в ней и проблема. Я здесь от имени ее начальства.

— Да? — Ахиллу это, похоже, понравилось. Неудивительно. Патриция никогда не пользовалась любовью подчиненных.

— Есть подозрение, что часть информации, посту­пившей из ее офиса, искажена, — продолжил Лабин. — Я здесь, чтобы миновать посредника и получить чистую правду. И ты мне в этом поможешь.

— А толку от меня мало, если я буду биться в при­падке от каждого важного вопроса.