— А это Леха?

На лице Дальнобоя отразилось удивление, которое тут же сменилось пониманием. Он ухмыльнулся:

— Читатель и почитатель?

— Вроде того, — ответил улыбкой Романов. — Тесен мир.

— Вроде того тоже… Лех, слышишь? — окликнул парня Дальнобой.

— Слышу, — буркнул тот хмуро. — На тот свет попадешь, все равно под крышку в котел заглядывать будут: «Ой, а это он?!» — И добавил осуждающе: — Как дети, честное слово.

— Он очень самокритичен, — сообщил Дальнобой доверительно. — Это я насчет котла с крышкой… И еще он крайне суров. Леша, расслабься, пожалуйста, тут все свои.

Леха еще что-то буркнул — суверенное и непримиримое, насчет «своих разных», но с мотоцикла слез и немного свысока поглядел на Женьку (тот был явно младше). Спросил:

— Пацан, вода есть под рукой?

— Он не говорит, — предупредил Романов. Леха моргнул, быстро опустил и поднял глаза. Женька махнул рукой (мол, ерунда) и позвал таким же взмахом за собой…

Во двор въехал еще один мотоциклист — так же лихо затормозил, сдернул шлем. Этого мальчишку (примерно ровесника Женьки) Романов по имени не помнил, хотя вроде бы тоже видел в том покойном ЖЖ.

— Здрась, — сообщил он Романову. И обратился к Дальнобою: — Па, мы надолго встаем?

— Наверное, навсегда, — вздохнул Светлов. — Чего смотришь? Поезжай, скажи, что сейчас буду с гостем!

Мальчишка кивнул, хотел лихо стартануть, но чуть не свалился с мотоцикла — и со двора выехал куда осторожней…

В караване Дальнобоя было больше семидесяти человек, семь или восемь семей с детьми, еще какие-то — видимо, подобранные на дорогах — дети, несколько мужиков-одиночек, несколько молодых казаков-забайкальцев… Оружия, боеприпасов, продуктов, как видно, тут хватало. В фурах располагались и несколько мотоциклов. Впрочем, пока Светлов-старший распоряжался насчет стоянки, к Романову подошел один из уже успевших сюда просочиться порученцев и конспективно сообщил — чуть ли не с ходу, тихо, но отчетливо:

— Горючего у них мало. Одна цистерна пустая совсем, во второй — хорошо если на четверть, — после чего растворился среди машин.

Вернувшийся Светлов завел разговор, о котором думал Романов, первым и сразу. Сказал, что сейчас будет готов торжественный обед на две персоны, над этим уже работают, после чего изложил с ходу, уже перейдя «на ты»:

— В принципе, знаешь, я давно подумывал — осесть. Хотел здесь, Лодырь — компания подходящая. Про Владик-то я слышал, даже совался туда, но уж больно к вам главная дорога фонит. А в объезд побоялся искать.

— И не доверяете все-таки, — дополнил Романов. Дальнобой прищурился. Медленно произнес:

— Твои вон горючку у нас замеряют, Леша сейчас ваши зенитки считает… За этот год у нас было почти полсотни стычек. И так — постреляли и убежали — и штурмы лагеря нашего по два-три дня кряду. В разное время мы к себе почти сто человек приняли. Сорок из них — похоронили… если смогли. Я хочу доверять. И остаться тут хочу. Только боком не выйдет ли?

— Спросите Лодыря, — предложил Романов. Светлов вздохнул:

— Ну разве что…

Они помолчали, тем более что две женщины — кажется, мать с дочерью — накрыли на стол.

— Не объем? — спросил Романов с искренней озабоченностью. Светлов махнул рукой:

— А, пускай. Раз остаемся, то запасы эти можно и не экономить…

— Так все-таки остаетесь? — уточнил Романов, берясь за вилку. — Я не настырничаю. Просто мне нужно точно знать, могу ли я на вас тут рассчитывать — или мне прислать в помощь Лодырю кого-то из витязей?

— Значит, и про витязей правда? — Дальнобой проводил взглядом группу мальчишек по двенадцать-шестнадцать лет, и местных, и «караванщиков», и порученцев, которые отошли чуть в сторону, о чем-то споря, и притихли, встав полукругом. Двое вышли вперед и встали вполоборота друг к другу.

— Прав… — начал Романов, но от группы ребят послышалось:

— Стреляем! — Один из вышедших что-то явно подбросил в воздух — и второй…

…Сам отличный стрелок, Романов с изумлением отметил, что не рискнул бы, случись такое, выйти против этого парня, Валохина. Пятнадцатилетний Сергей — худой, неулыбчивый, с короткострижеными песочными волосами — был быстр, как молния. Вот такое избитое сравнение. Казалось, оружие — любое — само льнет к нему и подчиняется его рукам на каком-то ментальном уровне единства. Обыкновенный «ПМ» выпархивал из открытой кобуры, выстрелы гремели один за другим — и подброшенные монетки разлетались в стороны визжащим веером…

— Так тренируются с раннего детства, — заметил Романов после того, как Дальнобой наконец разогнал мальчишек, намекнув, что переводить боеприпасы даже для поддержания имиджа можно не бесконечно. — Кто он такой, если не секрет? Мне бы такого…

— С раннего детства… — Дальнобой непонятно посмотрел на Романова. — А если я тебе скажу, что он огнестрельное оружие впервые взял в руки только после начала ядерной войны?

Романов снова посмотрел на Сергея — тот, стоя неподалеку, переснаряжал магазин к «макару» и посматривал на небо зачем-то. Повернулся к Дальнобою. И прицельно спросил: