— Солнце, Луна и Звезды! — взревел Натаниэль. — Я не имею ни малейшего представления о том, «что случилось сегодня», но уверен, что моей вины в этом нет. А ты был в ответе за то, что брехучая сучка мамаши Мукомолл сжевала любимые подтяжки старого Мэтта, которые вышила ему его первая зазноба, и когда…

— Ах ты, несчастный, трусливый и слабоумный шут! Преступный недоумок! Да, именно преступный! — Голос Амброзия звучал все громче. — Кто знал заранее о распространении этой заразы и ничего не предпринял, чтобы остановить ее? Чей сын приложился к ней? Да, во имя Жатвы душ, ты и сам мог потреблять ее, насколько я представляю…

— Умолкни, сквернослов, умолкни, надутый, безмозглый баран! Умолкни, мерзкий и болтливый фейрин сын! — стал брызгать слюной Натаниэль.

Так, клещами и молотом они за несколько минут разрушили то, что создавалось долгими годами дружбы и взаимного доверия.

Закончилась эта сцена тем, что Натаниэль приказал Амброзию покинуть его дом и впредь близко к нему не подходить.

На следующее утро капитан Немченс выехал, чтобы произвести обыск в Академии мисс Примулы Кисл на предмет обнаружения там плодов фейри. В кармане у него лежат ордер на арест упомянутой леди, если обыск даст положительные результаты.

Однако, явившись в Академию, он обнаружил, что все пташки разлетелись. Исчезла и мисс Примула. Старый, ветшающий дом опустел, в нем царила тишина.

Охваченный ужасом, капитан Немченс обыскивал опустевшие комнаты.

Ящики комодов были выдвинуты, изысканные наряды валялись на полу, видимо, бегство произошло самым поспешным образом.

Под каждой кроватью капитан находил пару туфелек, стоптанных и изношенных.

Дойдя до кухни, капитан обнаружил мамашу Тиббс, улыбавшуюся и тихо напевавшую что-то.

— Ах ты, безмозглая дура, — выкрикнул он грубо, — и что же ты тут делаешь, хотелось бы мне знать? Я уже давно приглядываю за тобой, моя красавица. И если не сумею заставить тебя говорить, то уж судьи наверняка сделают это. Что произошло с юными леди? Отвечай немедленно!

Однако мамаша Тиббс в тот день явно была не в себе в большей степени, чем обычно, и расхаживала по кухне, распевая старые песни — о том, что птичек выпустили на свободу, о небесных цветочках и о белых яблоках, что растут на Млечном Пути.

Заметив, что Немченс держит в руке туфельку, мамаша Тиббс выхватила ее у него и ласково погладила, как подраненную голубку.

— Танцуя, танцуя, танцуя… — пробормотала она, — танцуя весь день и всю ночь! Как трудно плясать во сне!

Гневно фыркнув, Немченс в очередной раз понял, что толку от мамаши Тиббс не добьешься, и нечего попусту тратить время.

И он вновь отправился в обход по дому, на сей раз в поисках плодов, привезенных из страны Фейри.

Плодов он не обнаружил, однако нашел пустые мешки с пятнами плодового сока, имевшими весьма странные цвета, которых капитану прежде не приходилось видеть.

Чудовищная весть об исчезновении Цветочков Кисл пронеслась по Луду, как лесной пожар. Все работы остановились. В Академии обучались дочери половины сенаторов и некоторых богатых торговцев, и беднягу Немченса осаждали отчаявшиеся родители, видимо, полагая, что он рассовал девиц по карманам. Все они призывали проклятия на голову мисс Примулы Кисл и требовали, чтобы ее разыскали и предали правосудию.

Честь поимки этой особы досталась Эндимиону Леру. Он доставил ее, рыдающую и стенающую, в караулку йоменов. И сказал, что обнаружил ее бродящей в полубезумном состоянии по причалам, где мисс Примула явно надеялась найти спасение на одном из отплывающих из города кораблей. Сама она утверждала, что даже не представляет, что именно могло приключиться с ее ученицами и что обнаружила их исчезновение только утром, когда проснулась.

Она также категорически отрицала, что кормила их плодами страны Фейри. В этом Эндимион Лер поддержал ее. Контрабандисты, заявил он, изобретательны и хитры и вполне могли поместить мерзкие плоды в партию невинных фиг и винограда.

— Ну, а в каждой школьнице четверть мальчишки смешана с тремя четвертями птички, — добавил он сухим смешком, — им не привыкать совершать налеты на сады… а раз поблизости нет сада, что ж, тогда можно слазить на чердак, где хранят яблоки. Ну, а если яблоки оказались не яблоками, то кого можно в этом винить?!

Тем не менее мисс Примулу заперли в Ратуше, в той из комнат, которую держали наготове для преступников из верхов общества по обвинению в получении контрабандных товаров в виде пряденого шелка — такова была единственная статья, по которой, благодаря слепоте закона, мисс Примулу можно было судить.

Тем временем оба йомена, разыскивавшие по всей стране Луноцвету Джимолост, вернулись с сообщением о том, что настигли девушку у подножия Спорных гор, и в последний раз видели, как она, словно коза, перепрыгивала с камня на камень, взбираясь по склону. Дальше они не решились ее преследовать. Ни один доримарит не решился бы.