И только это подумал, только приподнял глаза к небу, как увидел всего в трёх-четырёх саженях над собой несколько десятков огоньков, которые плавно скользили то вверх, то вниз, третьи кружились вокруг меня. Эти нежно-голубые создания были странного неприятно холодного оттенка. Они ярко освещали мир вокруг себя, да так, что можно было преспокойно шить…

Такого интенсивного свечения я ещё не встречал. На острове Безымянного подобные же проклятые Искорки были тусклыми, на вид невзрачными.

Я стал выгребаться из сугроба, и рука вдруг нащупала что-то твёрдое. Едва раскидал в стороны снег, как моим глазам открылось следующее: внизу на твердой промёрзшей земле, на поросли багульника, лежали три человеческие фигуры.

Правда, они были какими-то странными… Даже не знаю, как объяснить. Вроде и люди, а вроде и… В них было что-то не так.

Я продолжил раскидывать снег, поглядывая на танцы огоньков. С каждым секундой мне становилось всё понятнее и понятнее: это были люди племени Зэм.

— Что там? — послышался чей-то голос.

Я поднялся и обернулся: шагах в тридцати стояли гибберлинги. Они настороженно глядели на выкрутасы блуждающих огоньков, не решаясь подойти ближе.

— Восставшие, — ответил Стрелкам. — Правда, странные какие-то…

Гибберлинги всё же рискнули сделать несколько шагов и заглянуть в получившуюся яму.

— Чего тут странного? Ты, видно, никогда с ними не сталкивался. У племени Зэм некоторые части тела заменены на магические штучки… Как они там?

— Ме-ха-низ-мы, — по слогам проговорил младший братец.

— Верно… Да, Нихаз с ними! Чего в костях копаться? — отмахнулись сёстры.

Я остановился, и уже было подумал, чего действительно тут ищу, как в глаза бросилась одна вещь.

— Дневник? — спросил сам у себя. Нечто подобное было и у эльфов.

Я с трудом выдернул из железной ладони кожаную книжицу и раскрыл её. Писанина такая, что и не разобрать.

В последнее время, что интересно, мне на бумаги всякие везёт. Правда, толку от этого мало.

Я снова наклонился и нашёл у второго Восставшего предмет, напоминающий витой металлический рог.

Что за хреновина? — подумалось тогда мне.

— Мы думали, ты сокровища, какие, нашёл! — усмехнулись гибберлинги. — Так рылся… так рылся… Ха-ха-ха! Пойдём отсюда. Эти огоньки до добра не доведут… Как бы с ума не сойти с ними.

Я прихватил дневник, рог и выкарабкался наверх.

— Странные огоньки, — сказал младший брат, глядя в небо. Искорки поднялись выше, отчего стало несколько темнее. — Такие яркие… Говорят, что проклятые Искры притягивают к себе астральную пыль, и от того их можно увидеть в ночи. А эти так светятся…

— Думаешь, нагрешили много? — заметила одна из сестёр.

Мы отошли шагов на сто к лагерю и остановились вновь оглядеться.

— Вишь, как вьются. Словно бабочки над цветком, — и только Стрелки об этом сказали, как искры мигом умчались на север.

Минута и они совсем пропали с глаз.

— То орки, то вот Восставшие… Колдовство, ей-ей, колдовство! — заметила старшая сестра.

У лагеря нас ждали испуганные ратники. Они высыпали из шатров и тихо переговариваясь, глядели на приближающиеся к ним фигуры.

— Что там было? — чуть осмелев, спросил Мирон Снегов.

— Ничего особого, — бросили Стрелки. — Лишь кости мёртвых Восставших.

Ратники зашушукались.

— Надо обойти это место стороной, — сказали они, обращаясь ко мне и указывая отчего-то на северо-восток.

— Как хотите, — я пожал плечами. — Если свернём, то выйдем в самое сердце Пустоши. Будет далековато от Гиблых Скал…

— Да уж лучше там прошмыгнуть, нежели мимо этих проклятых огоньков.

— Ладно. Сейчас всем отдыхать. Путь у нас ещё неблизкий…

Я спал. Вернее провалился в болото липкой дремоты.

Сознание отключилось, мысли пропали… Не знаю, сколько это длилось, но вдруг я явно ощутил, что на меня кто-то смотрит… Какой зловещий у него взгляд, как у змеи, глядящей на свою жертву.

Пс-с-с-с! — изо рта гадины вырвался раздвоенный язык.

Мои глаза резко открылись. Рядом сидела чья-то тёмная фигура. В полумраке трудно было что-то разглядеть. Но одно точно: это был эльф. Его черные драконьи крылья тихо-тихо колыхались.