Нам жопа, мелькнула мысль и погасла, заставляя сосредоточится на убирании тела подальше от огромного шара плазмы. Как назло, я спотыкаюсь об одно из тел чужих головой вперед и как раз на еще одного врага. В падении выпускаю винтовку и ухожу в перекат, выходя из него левым плечом. Толчок и врага отбрасывает назад. Тянусь к пистолету и понимаю, что не успеваю. Ухожу в сторону от очередного плазменного шара это танка, который убивает кого-то из чужих. Черт, почему именно по мне приспичило стрелять? Голова пытается выстроить план выхода из ситуации, а сбитый мною враг уже подымается на ноги, параллельно нашаривая на поясе плазменную гранату. Я идиот, мелькает мысль, пока мое тело берет разгон, и я в прыжке двумя выставленными ногами бью врага в центр корпуса. Мышечные усилители плюс вес меня в броне делают свое дело, и я пока я плашмя падаю на пол, врага, активировавшего гранату, уносит в сторону ходячего танка. Чужой влетает прямо под корпус махины. Взрыв. Таракана разносит на части, а танк резко дергается вверх, обнажаю дыру в днище, сквозь которую видно обожженное тело черного чужого. Не теряя времени, вскакиваю, не обращаю на оставшихся сзади врагов. Надеюсь, Питер с остальными прикроют. Выхватываю пистолет и закатываюсь под поднятый на почти выпрямленные манипуляторы танк. Махина начинает опускаться, но я уже открываю огонь в виднеющиеся тело черного. Меня окатывает желтой жидкостью, и я с трудом выкатываюсь из-под обрушившейся на днище техники врага.

Пытаюсь сориентироваться и встать с пола, но очередная вспышка опасности заставляет обратить внимание на чужого, который находился во второй платформе на танке. Черт, и почему я не перекатился в другую сторону? Пытаюсь навести на него пистолет, но понимаю, что точно не успеваю. Я уже наблюдаю, как пушка врага начинает загораться зеленым, как его половина его тела сгорает во вспышке плазмы. Перевожу взгляд и вижу Питера, стоящего напротив врага с винтовкой в руках. Оглядываюсь по сторонам и вижу, что уже все кончено.

С трудом подымаюсь, и обращаюсь к ветерану:

– Спасибо. Я думал, мне конец.

– Это тебе спасибо. Если б ты не положил эту махину, хер бы мы выжили. Но твои выкрутасы... Это что-то... Понятно, как ты выжил при первой встречи с чужими, - устало отвечает он.

Я смотрю по сторонам. Замечаю Саймона, который перезаряжает винтовку, контролируя тыл. Неизвестного мне бойца, который не сводил прицела своего оружия с проемов. И пилота... ну твою мать, не сдержавшись, выругался я.

– Что такое? Кисть?
– спросил Питер.

– Да не. С таким напряжением, боль куда-то ушла, а ты, блин, напомнил, - поморщился я, одной рукой пытаясь перезарядить пистолет, - не, пилота убили. И как мы свалим то отсюда без него?
– киваю на тело бойца с дырой в животе.

– Ааа, это. Жаль парня, да и все остальных. Но с пилотом проще, у меня есть навыки. Не такие, конечно, но долететь до крейсера смогу, - обрадовал меня Питер.

– Ладно, держи обоймы под пистолет и давай сюда на плазму. Держись позади. Все равно ты с одной рукой не вояка. Хотя..., - поглядел он на распластавшийся ходячий танк, - может я и не прав. Все, пошли. Надо найти своих.

Кивнув, мы с трудом перелезли через останки вражеской техники и направились дальше. Надеюсь дальше такой задницы не будет. Ну или хотя бы таких махин. Обычные чужие это не проблема, а вот такой танк. Мда. Но ничего, прорвемся.

И наша четверка продолжила путь по кораблю.

Я шел предпоследнем, держась правой стены. Чуть позади у левой стены коридора держался Саймон, прикрывая тыл. Неизвестный мне боец, представившийся Сэмуэлем, или коротко Сэмом, и Питер были впереди, выдвинувшись вперед на метров на 10. И пока все было тихо и спокойно, что радовало.

Держа дуло пистолета на предплечье согнутой раненной руки, чтобы плечо не уставало, я старался не обращать внимание на боль. Пока получалось не очень. И со сходом накала боя, все ощущения заработали на полную. Если бы получилось войти в какое-то подобие медитации на ходу, то было бы хорошо, но пока все попытки оканчивались неудачей.

В итоге коридор уперся в очередную развилку, возле которой до этого проходил бой. Причем немаленький судя по количеству трупов чужих. Желтая жидкость, вытекшая из тел, уже успела найти неровности в полу и собраться в некие лужи. Часть останков чужих торчало из проемов. Даже были останки черных тараканов и, судя по количеству оторванных лап, их было явно больше двух. А чуть дальше, вглуби одного из коридоров, находился дырявый корпус уже знакомого танка. Вопрос, как они умудрились пробить его броню, отпал сам собой, когда в центре этого месива я заметил останки двух систем огневой поддержки. На них, насколько я помню, были установлены по одной бронебойной ракете, на всякий случай. И этот случай появился.

– Дааа, была б у нас такая штука, то могли бы и не потерять столько бойцов, - проследив мой взгляд, прокомментировал Питер, - тут у них предварительно погибло только двое, но есть раненные, - он поочередно мне указал на буквально погребенные тела абордажников. У одного из них была пробита грудь, из которой до сих пор торчали останки сожженных лап. Второй лежал без головы, даже после смерти сжимаю винтовку в руках и, судя по находившемуся на линии прицела, чужому, смог отомстить за себя.

– А откуда информация про раненных?
– спросил я у Питера.

– Вон кисть валяется, а у трупов руки на месте. Кстати, не хочешь себе приладить? Она хоть и правая, но все же ничего, правда слегка использованная, - очередная подколка от ветерана.

– Да иди ты, - беззлобно посылая я его. Реакции на стресс у всех разные, и видимо Питера пробивает на черный юмор.

– Ладно, пойдем по трупам. Все-таки у наших тут был полный состав, да и потерь больших мы пока не видели. Надеюсь найдем их побыстрее, - скомандовал наш юморист.