Джошуа повернулся к Кормаку:

– Что мне сказать?

– Ну, например: «Изобрази нам внешний облик яхты класса „Гаттерас“. На случай, если не помнишь каталога, это такая горбатая, футов на двадцать длиннее „Грааля“».

Джошуа повторил приказ в микрофон.

– Принято, – отвечал корабль.

Зашипели гидравлические насосы, и «Грааль» чуть заметно вырос в длину. Одновременно овальный выступ на его корпусе приподнялся, появилась рубка с иллюминаторами.

– Все это, разумеется, одна видимость, – пояснил Кормак. – Они наращиваются на твоих соплах, так что ты не получишь лишних двадцати футов, и рубка тоже муляжная. Я не смог приладить рули – перестали бы убираться твои собственные – поэтому оставил как есть.

«Грааль» может воспроизвести примерно двадцать кораблей более или менее своего типа, от буксира класса «Фосс» и любых внутрисистемных кораблей техобслуживания до федеральных дозорных кораблей класса «Сорж». Было бы забавно попробовать, если ты сцепишься с нашим другом Циско.

Но это все бантики и вблизи не поможет. Что я изменил по-настоящему, так это разные опознавательные характеристики: инфракрасные, радарные и так далее. На экране твоя колымага может выглядеть чем угодно, от среднего крейсера до развалюхи, которая возит руду с астероидов на ближайшую планету. Вот это действительно ценно. Я решил, что большинство маскируется под маленькие суда и стоит сделать наоборот. Плюс у тебя чистенькая оснастка, так что эхо будет минимальное. Мне пришлось занять под железо две кладовки и одну жилую каюту. Не думай экономить тягу, особенно когда подделываешь ее характеристики.

Все параметры у тебя прежние, если ты не применяешь внешний камуфляж в атмосфере. Я искал варианты со множеством заметных выступов, так что они будут чуть-чуть тормозить. Будь осторожен на крутых поворотах в воздухе – не гарантирую, что эта фигня не отлетит.

– Ты закончил?

– Вроде да.

– Звучит здорово, – сказал Вольф.

– Сделано здорово, – отвечал Кормак. – Теперь ты у меня в долгу.

– Да.

Кормак посерьезнел.

– И я собираюсь попросить об услуге.

Вольф клевал носом над последним бокалом ар-маньяка и пьесой Элиота, когда снова послышалось жужжание. Он сразу очнулся, но звук не прекратился, а, напротив, стал еще громче.

Вольф почувствовал угрозу, опасность и помимо воли оглядел знакомую рубку.

Руку пронзила боль. Он закатал рукав, увидел вздувающиеся красные волдыри.

Жужжание стихло, наступила полная тишина.

Через некоторое время волдыри исчезли.

Вольф встал и заварил себе крепкий кофе.

– «Де Монтель»? – Вольф присвистнул. – Это серьезно.

Кормак снял фольгу, вытащил пробку.

– Вот с каким звуком должна откупориваться бутылка. Никак не привыкну к хлопку, с которым снимается герметичная крышка.

На столе стояли два бокала. Кормак налил один наполовину, другой – на два пальца.

– Мне казалось, ты не пьешь крепкого, – заметил Вольф.

– Хочу составить тебе компанию.

Вольф понюхал, попробовал, кивнул, потом откинулся в кресле.

– Выкладывай.

Кормак выдвинул ящик стола, достал голографическую карточку, протянул Джошуа:

– Помнишь?

У женщины на карточке были темные волнистые волосы, рассыпанные по плечам изумрудно-зеленого платья. Она стояла на палубе прогулочного корабля, за ее спиною круглился горизонт. Видимо, фотограф велел ей улыбнуться, и она старалась, но без особого успеха.

Вольф отметил роскошь обстановки, драгоценность на женщине, всмотрелся в лицо.

– Кажется, да. С военных времен? Кормак кивнул.

– Миниатюрная такая. Первый лейтенант… нет капитан.

– Она самая. Заведовала у меня материально-технической частью. Рита Сидамо.

– Да, вспомнил. Что с ней?

– Вышла замуж за мерзавца, который не дает ей развода.

Вольф поднял бровь.

– Извини, в это трудно поверить. Так легко просто уйти… или позвать на помощь.

Кормак не ответил, но продолжал:

– Мы… ну, дружили три или четыре месяца перед самым концом войны. Против правил, конечно, однако кого это колыхало? Вообще-то это было довольно серьезно.

Война кончилась так неожиданно, что мы оказались подвешенными. Не могли решить, хотим ли остаться вместе, и все такое.

Она демобилизовалась, вернулась народную планету внутри Федерации. Мы обменялись несколькими комами, потом Рита вдруг перестала писать.

Кормак взял бокал, отхлебнул, скривился; прошел к холодильнику и вернулся с пивом.

– Я пережил это. Или думал, что пережил. Черт, мы все умеем себя обмануть.

Три месяца назад я получил это фото и письмо. Она пишет, ей пришлось заплатить, чтобы его переправили на планету.

– Переправили откуда?

– Она перестала писать, потому что вышла замуж. Говорит, быстро и без особой причины. Думаю, потому, что этот тип богат и хорош собой.

– Мне все так же слабо верится.

Кормак сжал губы. Он снова выдвинул ящик, достал микрофишу, сунул в проектор и развернул к Вольфу экран.