– Мы приехали, чтобы забрать оставшуюся здесь девушку, - спокойно произнес Джерико.

– Разворачивайтесь и поезжайте вниз с холма. У подножия повернете налево, там через пару миль будут наши казармы, - приказал полицейский.

Я почувствовал, как все мышцы у Джерико напряглись, но он ничем не выдал своего возмущения.

– Мы что, арестованы? - ровным голосом спросил он.

– Мне не нравится ваш приятель. Лейтенант наверняка захочет поговорить с вами, - ответил полицейский.

– По какому поводу?

– По поводу нарушения вами общественного порядка. Так что трогайтесь, а я поеду за вами. И не пытайтесь от меня сбежать. Я сейчас свяжусь по рации с патрульной машиной, внизу вас встретят.

– Пожалуйста, верните мои документы, - попросил Джерико.

– Только с разрешения лейтенанта, - возразил полицейский и положил бумаги Джерико к себе в боковой карман. - Ну, поехали.

– Ваша фамилия? - спросил его Джерико.

– Брэдшо.

– Спасибо. Обязательно запомню, - сказал Джерико.

– Это что, угроза? - поинтересовался полицейский.

Расплывшееся в улыбке лицо Джерико было белым от злости.

– Вовсе нет, - произнес он. - Просто я не люблю обращаться к людям "эй, ты!". - Джерико развернул "мерседес", и мы покатили вниз по склону.

– Они могут нас задержать? - спросил Майк.

– Посмотрим, - ответил Джерико. - Во всяком случае не стоит пререкаться с вооруженным человеком, наделенным властью. Да еще ночью и на пустынной дороге.

Еще не добравшись до подножия холма, мы увидели внизу сигнальные огни патрульного автомобиля. И так, в сопровождении двух полицейских машин, мы проехали две мили и остановились у кирпичного здания казармы.

Там мы вылезли из "мерседеса". Брэдшо и второй полицейский сразу же подошли к нам.

– Развернитесь и положите руки на машину, - приказал нам Брэдшо.

Похоже, нас собирались обыскать. "Полицейские обращаются с нами как с матерыми преступниками", - отметил я про себя.

– Этим парням явно не хватает проблем, - сказал своему напарнику Брэдшо.

Проверив наши карманы, полицейские затолкали нас в дверь казармы и по тускло освещенному коридору подвели к двери с табличкой "Лейтенант Краули".

Здесь нас уже явно ждали. Лейтенант сидел за письменным столом. Стоявший рядом полицейский устремил на нас неприязненный взгляд своих серо-стальных глаз. Седовласый и стриженный под "ежик" Краули выглядел лет на сорок. У него была прямая, суровая линия рта и словно высеченные из камня скулы. Однако мелкие морщинки, скопившиеся в уголках его карих глаз, говорили о том, что он не лишен чувства юмора.

– Блондин - один из тех, кого мы сегодня вечером отправили обратно в Нью-Йорк, а тот, что покрупнее, - Джон Джерико, владелец автомашины, доложил лейтенанту Брэдшо и, подойдя к столу, положил на него документы Джерико.

Лейтенант внимательно их просмотрел.

– Вы уже не в том возрасте, чтобы общаться с хиппи. Не так ли, мистер Джерико? - произнес лейтенант.

– Значит, я престарелый хиппи, - заявил Джерико.

Краули бросил на меня усталый взгляд и спросил:

– Ваше имя?

– Артур Гэллам, - назвался я.

Лейтенант откинулся на спинку кресла.

– Как я понимаю, ваш молодой друг убедил вас приехать сюда, - сказал он, обращаясь к Джерико.

– Верно, - повторил тот.

Краули тяжело вздохнул, повернулся к Майку и спросил у него, как его зовут и где он живет. Майк ответил.

– Зачем ты вернулся? - поинтересовался у него лейтенант.

– За девушкой. Моей подругой, которая здесь осталась. И не по своей вине. Ее утащили из зала двое парней с дубинками, а куда, я не знаю. Когда нас заталкивали в автобус, я попытался объяснить это вашим ребятам, но они меня даже и слушать не захотели. Я пробовал созвониться с миссис Драйден, чтобы убедиться, что девушка у нее, но там никто не брал трубку. Поэтому я и попросил мистера Джерико подвезти меня в Гленвью.

– Как зовут твою подругу? - спросил Краули.

– Линда Вильямс.

– Место жительства?

Майк сообщил адрес, по которому жила девушка. Лейтенант внимательно посмотрел на парня.

– Тот же адрес, что и у тебя? - удивленно спросил он.

– Да. Это маленький домик всего на несколько квартир в Виллидже. И мы с Линдой Вильямс живем в нем.

То ли Брэдшо, то ли его напарник презрительно хмыкнул.

– Когда ее разрисовывали, она стояла на сцене совсем голая, - заметил Брэдшо.