Тетка ушла, а фрейлины старались держаться от Бриони подальше, словно боялись, что госпожа заразит их какой-то болезнью.

«Так оно и есть, — думала Бриони. — Несчастье — тоже болезнь».

Потом к покоям принцессы прибыл гонец. Он был третьим за истекший час: девушка уже отправила назад посланника старшего брата и не сумела собраться с мыслями, чтобы передать что-то вразумительное для Гейлона Саммерфильдского.

— Это записка от сестры Утты, моя госпожа, — сообщила Мойна. — Она спрашивает, почему вы не зашли к ней сегодня, и справляется о вашем здоровье.

— Вероятно, она единственная в замке, кто ничего не знает, — заметила Роза. Она едва не засмеялась: неужели кто-то в замке пропустил такие события? Однако, посмотрев на заплаканное лицо госпожи, дочь коменданта сдержалась и сказала: — Мы сообщим ей, что вы не можете прийти…

Бриони села на кровати. Она совсем позабыла о своей наставнице, но сейчас ей вдруг захотелось увидеть именно сестру Утту.

— Не нужно, — ответила она фрейлине. — Я схожу к ней.

— Но, принцесса…

— Я пойду!

Бриони уже взяла в руки накидку. Дамы торопливо бросились надевать туфли и плащи, однако принцесса их остановила:

— Оставайтесь здесь. Я пойду одна. — Жуткий мрак в душе Бриони рассеялся, и она решила не тратить время на любезности. — У меня есть охранники. Думаю, этого достаточно, чтобы я не сбежала.

Роза и Мойна смотрели на нее, не скрывая удивления, но принцесса уже направлялась к двери.

Утта была одной из сестер Зории — жрицей девственной богини познания. Когда-то Зория не уступала по влиянию своему божественному отцу Перину и считалась самой могущественной богиней, владычицей тысячи храмов. Сейчас ее служители лишь давали советы по мелким вопросам внутренней политики и обучали детей аристократов читать, писать и (хотя во многих семьях это не считалось необходимым) думать.

Утта была почти одного возраста с Мероланной. Но если тетушка Бриони походила на королевскую ладью, сверкающую яркими красками и украшениями, то жрица — высокая и стройная, с коротко подстриженными волосами — больше напоминала быстроходный парусный корабль.

Когда вошла принцесса, Утта что-то шила. Ее бледно-голубые глаза широко раскрылись от удивления при виде слез Бриони. Жрица участливо расспросила и внимательно выслушала девушку. Она не спешила обнять воспитанницу, поскольку терпеть не могла такого рода нежностей и не хотела делать исключение даже для самой высокородной ученицы.

Бриони закончила свой горестный рассказ, и Утта задумчиво кивнула.

— Вы права, наша доля тяжела. В этой жизни женщин передают от одного мужчины другому, и можно лишь надеяться на доброту того, кому принадлежит твоя свобода.

— Но вами не владеет ни один мужчина, — возразила Бриони. Она постепенно успокаивалась. Спокойная уверенность Утты была подобна непоколебимой силе старого дерева на склоне горы, обдуваемой всеми ветрами, и это всегда действовало на Бриони умиротворяюще. — У вас нет ни мужа, ни хозяина, и вы делаете, что хотите.

Сестра Утта печально улыбнулась.

— Не думаю, что принцесса захочет лишиться всего того, от чего отказалась я. И почему вы решили, что у меня нет хозяина? Если ваш отец или брат вдруг решит меня выслать или убить, меня тут же прогонят вдоль по Маркет-роуд вон из города либо повесят на столбе.

— Но ведь это несправедливо! Я ни за что не соглашусь.

Утта обдумывала то, что сообщила ей Бриони.

— Когда дойдет до дела, никто не станет принуждать женщину силой, — сказала она. — Возможно, волноваться еще рано. Вы ведь не знаете ответа вашего брата.

— Знаю. — В голосе Бриони звучала горечь. — Члены совета, то есть большинство вельмож, давно жалуются, что выкуп за отца слишком велик. Они не раз советовали Кендрику выдать меня замуж за какого-нибудь принца из богатых южных королевств, чтобы получить оттуда помощь. Когда Кендрик отказывается, они начинают перешептываться у него за спиной, что он слишком молод для управления страной. Если последует их советам, он устранит это недовольство. На его месте я бы так и сделала.

— Но вы не Кендрик и не можете знать, что он решил. — Сказав это, Утта совершила невиданный для нее поступок: потянулась к Бриони и пожала ей руку. Потом она продолжила: — Однако я не говорю, что ваши опасения беспочвенны. Все, что я слышала о Лудисе Дракаве, не слишком вдохновляет.

— Я ни за что не соглашусь! Ни за что! Какая несправедливость! Мне указывают, что надеть, что говорить, что делать… а теперь еще и такое! Быть женщиной — настоящее проклятие. Ненавижу это! — Тут Бриони взглянула на Утту и воскликнула: — Но ведь я могу стать жрицей, как вы! Если бы я стала сестрой Зории, моя девственность была бы священной, не так ли?

— И вечной, — ответила Утта, на этот раз не сумев заставить себя улыбнуться. — Так или иначе, я не думаю, что вы можете стать жрицей против воли брата. Впрочем, еще рано об этом думать.