О боги, только не это!…

Несмотря на неудобство, Бриони радовалась тому, что Мойна и Роза туго зашнуровали платье: корсаж стал твердым, как броня. Одежда помогала ей гордо и прямо сидеть на старом деревянном стуле — в эту безумную минуту он стал троном всех королевств.

Интересно, кто-нибудь почувствовал это? Хотя бы один человек? Неужели придворные в пышных нарядах — лишь перепуганные существа, скрывающиеся под своими роскошными костюмами? Неужели они так же беспомощны и мягкотелы, как улитки в раковинах?

— Что он сказал? — спросила Бриони, сдерживая вновь одолевший ее страх. На этот раз принцесса сделала над собой усилие, чтобы никто ничего не заметил. Она с трудом удерживала взгляд на фигуре коменданта замка, потому что ей очень хотелось всмотреться в темноту и убедиться, нет ли там убийц и предателей. Они кишели вокруг после убийства Кендрика, а после ареста Шасо вдруг попрятались. — Ведь мы нашли окровавленный нож. Вы спросили его об этом? Что он ответил?

— Что не скажет больше ничего, — ответил Авин Броун. Теперь комендант выглядел таким же усталым, как Чавен: он сгорбился и с трудом стоял на ногах. Было видно, что Броун с удовольствием присел бы, но Бриони не предложила ему сделать это. — Он просто заявил, что не убивал ни вашего брата, ни стражников.

— Не слушайте эту чушь, Бриони! — воскликнул Гейлон Толли. Он, видимо, рассердился не на шутку, но его гнев был обращен не на принцессу. — Разве невиновный станет отказываться говорить? Шасо мучает совесть. Хотя и странно, что у злодея может быть совесть.

— А вдруг он говорит правду, герцог Гейлон? — ответила Бриони и снова повернулась к Броуну: — Что, если он не единственный убийца? Все-таки удивительно — он один убил сразу троих.

— Не так уж и удивительно, ваше высочество, — возразил комендант. — Шасо опытный воин, а они не были готовы к нападению. Он застал их врасплох, нанес удар одному стражнику и тут же — второму. А когда второй стражник был убит, напал на вашего безоружного брата.

Бриони стало нехорошо. Она не могла слишком углубляться в подробности происшедшего. Бедный Кендрик — один, беззащитный — выставляет руки, чтобы защититься от человека, которого знал и которому доверял…

— И вы считаете, что в замке нет другого человека, способного совершить убийство или помочь Шасо?

— Я не говорил этого, моя госпожа. Я сказал, что, несмотря на все наши старания, мы не можем найти такого человека. С другой стороны, не стану утверждать, будто подобное невозможно. Даже ночью во внутреннем дворе остаются несколько сотен человек. Капитан Вансен и его стражники поговорили со всеми, осмотрели почти все помещения. Однако днем сюда приходят на работу в десять раз больше людей, и любой из них мог спрятаться, а потом, когда в замке начались тревога и неразбериха, убежать с места преступления незамеченным.

— Вансен? — Бриони пыталась сдержаться, но гнев все-таки вырвался наружу. — Сотни людей во внутреннем дворе не желали смерти моего брата! Зато есть несколько человек, которые вполне могли желать ее, и я знаю большинство из них.

Придворные заволновались, шепот стих. Сейчас в Тронном зале собралось куда меньше придворных, чем обычно. Многие остались дома, чтобы охранять свои семьи от убийц, а также от лихорадки.

— Несколько сотен человек, лорд Броун, — это лишь слова — продолжала Бриони. — Не станете же вы утверждать, будто глуповатый мальчишка, что привозит в замок репу из Марринсвока, — один из возможных убийц Кендрика? Надо искать того, кому смерть брата принесла выгоду.

— Сейчас, ваше высочество, вы… — Броун откашлялся и нахмурился. — Вы оказываете плохую услугу и мне, и себе. Безусловно, все, что вы сказали, — истинная правда. Однако, хотя под подозрением находятся практически все, не стоит оскорблять людей без причины. Прикажете запереть в тюрьму каждого, кто мог выиграть от смерти принца-регента? Таков ваш приказ?

Он обвел взглядом комнату. Наступила полная тишина. Придворные были напуганы, словно застигнутые грозой на лугу гуси.

Бриони вдруг захотелось призвать к ответу этих праздных, разодетых и разукрашенных людей. Но она понимала, что в ней говорят гнев и отчаяние. Один или два из них могут быть замешаны в заговоре, но остальные невиновны, и нельзя поступать с ними жестоко. Вельможи-землевладельцы не отличаются ни терпением, ни покорностью, а без поддержки аристократии Эддонам не продержаться.

«Мы уже потеряли отца и Кендрика, — сказала себе Бриони. — Я не могу позволить себе потерять еще и трон».

— Конечно же, я не хочу этого, — произнесла она, тщательно взвешивая слова. — Жестокие времена рождают жестокие шутки, лорд Броун, и я вас прощаю, но прошу впредь не поучать меня. Мне, возможно, не хватает опыта, но сейчас, в отсутствие отца и брата Баррика, именно я возглавляю Южный Предел.

Что-то промелькнуло во взгляде Броуна, но он лишь склонил голову:

— Я полон раскаяния, ваше высочество.

Бриони почувствовала, что силы покидают ее. Нужно выспаться; в последние несколько ночей принцесса отдыхала лишь урывками. Еще ей необходимо повидать Баррика. О, если бы старший брат был жив!… Не менее сильно она желала, чтобы вернулся отец — только он мог обнять и защитить ее. Бриони глубоко вздохнула. Не имеет никакого значения, чего ей хочется. В ближайшее время отдыха не предвидится.

— Мы все жестоко раскаиваемся, лорд Броун, — ответила коменданту принцесса. — Боги наказали нас всех.