От вида самих патронов этой карманной базуки меня и вовсе бросало в дрожь. Хотя, смысл, все же есть - из такой волыны даже стрелять не обязательно - достаточно наставить на противника, и полные штаны обеспечены.

Расстелив на столе карты, позаимствованные у Сорокина, я принялся за их детальное изучение. Через пару десятков километров должен быть мост через реку, за ним - последний блокпост, после которого заканчивалась территория, контролируемая федеральными войсками. Как заканчивалась и лесостепная зона - дорога резко поворачивала на юг, в горы.

Ох, не люблю я горы. Еще со времен Афганистана. Есть там одна удивительная гора - днем я ее ни разу найти не смог! Но во время ночных вылазок, в течение месяца, раз в два-три дня, на эту одиноко торчащую скалу я натыкался всенепременно. Самое удивительное, я до сих пор до мельчайших подробностей помню тот подъем, каждый камешек, каждый кустик, мимо которого проходил ночью. А вот днем, как ни пытался, я не мог найти ничего похожего. И ладно бы такое было только со мной - сдался бы в медсанбат, и остаток жизни провел в психушке, справедливо полагая, что я окончательно рехнулся. Но нет же! Про эту загадочную гору знал каждый военный, кто там служил, а массовых психозов, как известно, в таком виде не бывает. Словом, удивительное рядом. В этом мире есть многое, что обычному, человеческому понимаю и здравому логическому объяснению неподвластно. Взять, того же Игоря... рассказал бы кто про его феномен - в жизни бы не поверил! Но сам был свидетелем, а себе я привык доверить. Да и кому, если не себе?

– Кажется, приехали, - внезапно раздался голос Геры из динамика внутренней связи.
– Моста нет.

– Как это - моста нет?
– удивился я.

– А ты выйди, да посмотри, - предложил он.

Открыв люк, я высунулся из прохлады бронетранспортера. Блокпост, который, согласно карте должен был располагаться за мостом, находился перед ним. Впрочем, очевидно, что это - временные меры. Укреплениями служили мешки с песком, а на обочине стоял приданный для увеличения огневой мощи КПП БТР-80 с наваренными по бортам рамами, затянутыми сеткой, для защиты от прилипающих мин.

На броне машины, любовно поглаживая ствол ПКМ, лежащего на коленях, сидел сержант в бронежилете и каске. Еще один срочник вел оживленную словесную перепалку со сгорбленной, ссохшейся беззубой старухой, державшей на веревке козу. Третий, с философским спокойствием наблюдая за происходящим, задумчиво жевал травинку, облокотившись на барабан автоматического станкового гранатомета. Кузнечикам, стрекотавшим в траве, вообще было по барабану и на КПП, и на мост и на старуху.

Контрольно-пропускной пункт и старуха меня тоже мало волновали. Беспокоил мост, вернее - его отсутствие. О неточностях карты и говорить было нечего - искореженные балки, куски бетона с торчащей из них арматурой, указывали на то, что мост здесь был. И был, скорее всего, совсем недавно - иначе Сорокин предупредил бы. Или, преднамеренная диверсия? Об этом стоит задуматься.

– Стой, кто идет, - лениво крикнул сержант, даже не попытавшись поднять свой пулемет.

– Старшего позови, - приказал я.

Не вставая, служивый несколько раз ударил пяткой ботинка по броне. Из люка показался прапорщик с аккуратно подстриженной бородой, в зеленой пятнистой бандане. Мгновенно оценив обстановку, он скрылся в чреве бронетранспортера, и через секунду появился вновь, уже в каске и с автоматом в руках.

– Кто такие, чего надо?
– осведомился он, подойдя поближе.

– Здесь все написано, - ответил я, протягивая предписание за визой майора Сорокина.

Бегло изучив документ, военный вернул его мне.

– Проезжайте, - кивнул прапорщик.

– Ты это постой, - возмутился я.
– Куда проезжай? А мост?

– Ну взорвали его ночью, что поделать?
– развел руками служака.
– Вам-то что? БТР-80 плавает отлично, насколько я знаю, вот и плывите.

– Они бы еще плавали, - хмуро произнес я.

– Ах, вот оно что, - понимающе улыбнулся военнослужащий.
– Тогда двигайте вниз по течению, через два с половиной километра будет брод. Там и форсируете переправу.

– Как есть ведьма, - раздался голос Тараса из-за спины.

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности. Когда он успел подойти? Украинец, попыхивая своей трубкой, внимательно наблюдал за перепалкой солдатика со старухой.

– А, - отмахнулся прапорщик.
– Беженка, из-под Буйнакска. Такие байки травит - прямо "Ночь перед рождеством". Каждый день приходит, одолела уже. Я вот что думаю, - он хитро подмигнул Мищенко.
– Мы ее сейчас огнем из твоей люльки и спалим. А то ведь, все знают, обычным огнем ведьму не взять, тут только огонь из трубки поможет.

– Не дам люльку, - отрезал Тарас.
– Старухи - это до Игоря треба.

– Ладушки, - похлопал я бойца по плечу.
– Поехали.

Брод, про который говорил прапор, был и на карте Сорокина. Впрочем, после моста я и карте и майору доверял все меньше. Как-то не верилось, что он не знал, что мост сегодня ночью разнесли в щепки. Надо бы с Морозом посовещаться, что за фрукт этот Николай. Но позже. Пока мы существенно отставали от графика, и, судя по всему, отстанем еще больше.

По узкой просеке, проложенной вдоль берега, ТБС двигались еще медленнее, чем по грунтовке. Немудрено! Грунтовка - хоть какая-то, но дорога, а здесь - лес, и только направление. Вдобавок, минный трал пришлось убрать - цеплялся за пеньки и коряги, чем еще больше тормозил передвижение. Оставалось надеяться, что звериные тропы никто, находясь в здравом уме, минировать не станет.