Так вот, порою мне кажется, что Булат - такой же маньяк, которому все равно по кому и из чего дуплить, лишь бы дуплить. Стрелять много и часто - вот истинное наслаждение для Татарина. Остальное - так, прикрытие.

– Можешь с собой взять, - предложил я.
– Только тащить на себе придется.

Любовь любовью, но взвалить на себя лишние двадцать килограммов стрелок не спешил. Оно и понятно - раньше нас возили на себе бронетранспортеры, теперь придется переться пешком. Почти триста километров! Удовольствие не самое завидное.

– Наиль, ты как?
– спросил я.
– Идти можешь?

– А куда я денусь?
– ответил боец.

– Ладушки, - кивнул я.
– Ладушки. Слушай мою команду: из БТРов забрать только самое необходимое - боеприпасы, сухпайки, аптечки. Машины взорвать...

– Командир, жалко же...
– попробовал возмутиться Булат.

– Так, оставить, - отрезал я.
– Меня нифига не обрадует, если через месяц, год, или пять лет ко мне придут ребята в сапогах, и поинтересуются, а, что, собственно, я делал на Северном Кавказе, и не знаю ли, случайно, куда потерялись совершенно миролюбивые американские морпехи. Тебя обрадует?

– Нет, - признался Татарин.

– То-то же, - кивнул я.
– Раз жалко - можешь пойти и сам взорвать. Да, спутниковый телефон принести не забудь.

Понурив голову, взяв в качестве носильщика Тараса, снайпер побрел выполнять приказ. Наиль, прислонившись спиной к остаткам "Ровера", занялся своей раной. Я, присев рядом, достал сигарету, и только сейчас заметил что мои руки сильно дрожат. Да и самого трясет. Нервы, нервы. Старею, что ли? Нет, быть не может! Прикурив сигарету, я с наслаждением затянулся полной грудью, ополоснул легкие, и выпустил густую струю сизого дыма. Одно слово - scheisse. Выражаясь по-русски - Жопа. С большой буквы.

План эвакуации полетел к чертовой матери. Впрочем, и сама операция, с самого начала, пошла далеко не так, как было задумано. Оставалась слабая надежда - дозвониться до Мороза, чтобы выслал вертолет. Иначе... иначе я даже не знаю. Эх, Игорь, лежит себе спокойно, похороненный на живописном речном берегу, и проблем не знает. Везунчик.

В этот момент с другой стороны джипа раздалась какая-то возня. Сафин, отложив бинт, потянулся за автоматом. Но я оказался быстрее. Отбросив окурок, я резко поднялся, уперев локти в капот джипа и наведя ствол в сторону шума.

Но это оказался всего лишь Алексей. На его плече, попкой вверх, трепыхалась Сохновская. На лице сержанта красовались четыре глубоких царапины от ногтей, а девчонка оказалась не только связанной по рукам и ногам, но и с кляпом во рту. Где уж ей справиться с бывшим десантником, перед которым капитулировал не один десяток прелестных frau...

– Вот, - резюмировал боксер, бросая ношу на землю.

– Так грубо-то зачем?
– поинтересовался я.

– Не верит, - пожал он плечами.

– Ну-ка, подними ее, и рот освободи.

Со вздохом, означавшим "ты командир, тебе виднее", Калачев поднял девушку и вытащил кляп из ее рта.

– Ублюдки! Мрази!
– сразу завопила она, не прекращая извиваться в руках сержанта.
– Да вы знаете, кто мой отец? Да он вас на шнурки порежет.

– Так, отставить, - цыкнул я.
– Так кто там, говоришь, у тебя отец?

– Антон Сохновский - слыхали?
– надменно произнесла Даша.

Ух, Gott sei dank - она! А то, еще не хватало, чтобы мы не ту спасли.

– Так что он там с нами сделает?
– полюбопытствовал я.

– Четвертует, подонки!

– Нет, не четвертует, - заверил я.
– И знаешь, почему? Да потому, что он нас и отправил тебя спасти.

– Врешь, бандит!

– Да, конечно... я - Евгений Железняк, начальник охраны твоего отца. Дядя Женя, помнишь?

– Врете вы все!
– выкрикнула журналистка, сделав очередную попытку вырваться.
– Папа за меня выкуп прислать обещал!

– Даша, Дашута, погоди, - произнес я.
– Помнишь... эх, сколько же тебе лет было? В общем, маленькая еще была. К вам в гости приходил военный, и привез тебе гостинец - круглые иностранные конфеты, разноцветные такие, со жвачкой внутри. Ты их жевала, потом в руках мяла, и снова в рот. И мама тебя за это ругала... что грязь в рот тащишь. А ты, чтобы мама не увидела, решила спрятать одну в волосы. И она у тебя там...

– Не было такого!
– решительно заявила девушка, но перестала отбиваться от крепко держащего ее сержанта.

– Ну, не было - так не было, - рассмеялся я.

– Дядя Жена?
– еще раз переспросила дочь Антона.

– Давай вот без "дядя", - попросил я.
– А то чувствую себя ужасно старым.

– Хорошо, - кивнула бывшая пленница.
– Развяжите меня.

– Калач, развяжи, - приказал я.

К этому времени подоспел и Татарин с казаком, неся в каждой руке по объемному рюкзаку. Булат протянул мне планшетку, которую я сразу нацепил на пояс, а Мищ воткнул в землю у моих ног антикварную шашку. Ее-то зачем притащили?