–- Он специально ее держит, чтобы свести меня с ума! — сокрушенно жаловался полковник Модэс. — Как только я дотронусь до нее или до какой-нибудь другой девчонки, он вышибет меня в рядовые и отправит на целый год в наряд на кухню. Она меня сводит с ума.

–- С тех пор как мы прибыли в Европу, у него не было ни одной женщины, — сообщал по секрету генерал Дридл своим собеседникам, и его квадратная седая голова тряслась садистского смеха. — Я не спускаю с него глаз, потому что не хочу,чтобы он спутался с какой-нибудь... Можете себе представить, каково приходится этому несчастному сукину сыну!

–- С тех пор как мы прибыли из Штатов, у меня не было ни одной женщины, — хныкал полковник Модэс. — Можете себе представить, каково мне приходится.

Стоило генералу Дридлу невзлюбить кого-нибудь,и он становился так же непримирим к этому человеку, как к полковнику Модэсу. Он не считал нужным притворяться, щадить чужие чувства и соблюдать условности. Своих подчиненных он различал только по их военным качествам. Все, что он требовал, — чтобы они делали свое дело; во всем остальном они могли делать все, что им заблагорассудится. Полковник Кэткарт был волен заставить своих подчиненных сделать и шестьдесят вылетов, раз это ему нравилось. Йоссариан был волен стоять в строю голым,если ему этого хотелось, хотя от такого зрелища у генерала Дридла тогда отвисла гранитная челюсть. Генерал железной поступью приблизился к шеренге, желая убедиться, что на человеке, который стоит перед ним в строю по стойке "смирно" и ждет, когда ему вручат орден,действительно нет ничего, кроме тапочек. Генерал Дридл потерял дар речи. Полковник Кэткарт был близок к обмороку, когда заметил Йоссариана, и подполковнику Корну пришлось подойти сзади и крепко ухватить полковника за руку. Стояла неправдоподобная тишина. Ровный теплый ветерок дул с пляжа. На шоссе, грохоча, выехала повозка с грязной соломой. Крестьянин в шляпе с обвислыми полями и в потертом коричневом костюме погонял черного ослика, не обращая никакого внимания на официальную военную церемонию, происходившую на небольшом поле справа от него. Наконец генерал Дридл заговорил:

–- Возвращайся в машину, — рявкнул он через плечо медсестре, которая следовала за ним вдоль строя. Сестра, улыбаясь, засеменила к коричневой штабной машине, стоявшей ярдах в двадцати у края квадратного плаца. Храня суровое молчание, генерал дождался, пока захлопнется дверца машины, и затем спросил:

–- Это еще кто такой?

Полковник Модэс сверился со списком.

–- Это Йоссариан, папа. Он получает крест "За летные боевые заслуги".

–- М-да, будь я проклят! — пробормотал генерал Дридл. Его румяное массивное лицо смягчила веселая улыбка: — Почему вы не одеты, Йоссариан?

–- Не хочу.

–- Что значит "не хочу"? Какого черта вы не хотите одеться?

–- Не хочу — и все, сэр.

–- Почему он без одежды? — спросил через плечо генерал Дридл Кэткарта.

–- Он с вами разговаривает, — шепнул подполковник Корн из-за плеча полковнику Кэткарту и сильно толкнул его локтем в спину.

–- Почему он без одежды? — спросил полковник Кэткарт подполковника Корна, морщась от боли и нежно поглаживая то место, куда его ткнул локтем подполковник Корн.

–- Почему он без одежды? — спросил подполковник Корн капитанов Пилтчарда и Рена.

–- На прошлой неделе во время налета на Авиньон был убит один из членов его экипажа и перепачкал его всего кровью, — ответил капитан Рен. — И он поклялся, что больше никогда не наденет форму.

–- На прошлой неделе во время налета на Авиньон был убит один из членов его экипажа и перепачкал его всего кровью, — доложил подполковник Корн непосредственно генералу Дридлу. — Его форма еще не вернулась из прачечной.

–- А где его другая форма?

–- Она тоже в прачечной.

–- А нижнее белье?

–- Все его нижнее белье тоже в прачечной, — ответил подполковник Корн.

–- Все это похоже на собачий бред, — изрек генерал Дридл.

–- Это и есть собачий бред, сэр! — подтвердил Йоссариан.

–- Не беспокойтесь, сэр, — заверил полковник Кэткарт генерала Дридла, метнув в сторону Йоссариана угрожающий взгляд. — Я даю вам честное слово, что этот человек будет сурово наказан.

–- Да какое мне, черт побери, дело, будет он наказан или нет!
– ответил генерал Дридл раздраженно. — Он только что заработал орден. Если он хочет получить его нагишом, на кой черт тут вмешиваться?..

–- Я точно такого же мнения, — горячо откликнулся полковник Кэткарт и вытер лоб носовым платком. — Но как понимать ваши слова, сэр, в свете недавнего распоряжения генерала Пеккема по вопросу о надлежащем виде военнослужащих, находящихся в зоне боевых действий?

– Пеккем? — Лицо генерала Дридла помрачнело.

–- Да-да, сэр, — подобострастно поддакнул полковник Кэткарт.
– Генерал Пеккем даже рекомендовал нам посылать наших людей в бой в полной парадной форме, чтобы, если их собьют, они могли произвести хорошее впечатление на врага.

–- Пеккем? — в недоумении переспросил генерал Дридл.

–- Какое, черт возьми, отношение имеет к этому Пеккем?

Подполковник Корн снова больно толкнул полковника Кэткарта локтем в спину.

–- Абсолютно никакого, сэр! — лихо отрапортовал пол- ковник Кэткарт, морщась от боли и яростно потирая место, куда его ткнул подполковник Корн. — Именно поэтому я и решил не обращать никакого внимания на это распоряжение, пока мне не представится случай обсудить его с вами. Должны ли мы полностью игнорировать это распоряжение, сэр?