Учиха выглядел всё так же тускло, но сумел собраться с мыслями и доклад пошёл ровнее.

Слежка за Шимура не заладилась сразу. На улице и в общественных местах глава Тёмной Стороны появлялся от силы раз в месяц. Вынужденный действовать окольными путями, полицейский выделил несколько человек из окружения Данзо и принялся терпеливо пасти. Итоги наблюдения могли бы составить немалый опус, но ничего подозрительного не содержали. Старую базу в долине отступники посещали дважды. Оба раза Шисуи наблюдал за действиями АНБУ издалека - это его и подвело. Не обладая прихотливым восприятием мелкого, он решил, что внутри зданий находится обычный тайник для снаряжения. Интерес вернулся после побега Шимура. Полицейский наново и более тщательно перерыл все подозрительные места. И обнаружил лабораторию.

За трудом подземных работников он наблюдал почти сутки.

– ...Я собирался проследить за отступниками, но они бросились уничтожать людей!
– Учиха кинул на Джирайю пристыжённый взгляд.

– И вы не утерпели, - полуутвердительно произнёс Хокаге.

– Сумел обезвредить троих... Очнулся в другом месте и уже без...
– Шисуи прикоснулся к повязке, скрывающей пустую глазницу.
– Шимура прямо сказал, что ему нужен шаринган. Правый они повредили, когда пытались извлечь. Не знали, что я запечатал глаза.

– И?

– Он потребовал, чтобы я снял печать...

Дальше понятно. У отступников было и время, и желание его заставить. Учитывая, кто именно занимался "уговорами", парень продержался невероятно долго. Однако Данзо стойкость пленника совсем не радовала. Старик спешил и предложил выбор: отдать оставшийся глаз в обмен на жизнь и свободу, или продолжить упрямиться, и тогда его мёртвое тело будет использовано, чтобы выставить семью Учиха причастной к похищению джинчурики.

Тому, что за этим последовало, я был почти что свидетелем. Притворившись сломленным, Шисуи пообещал снять печать. Ему поверили, дали прийти в себя и позволили собрать немного чакры. А потом на замок легло кохани гендзютсу - обширная иллюзия.

– Шимура находился рядом?

– Вышел перед тем, как с меня сняли повязку.

Тц! Крепость перерыли сверху донизу, но скользкий старикан как в воду канул.

– Что сделало ваше гендзютсу?

Учиха помедлил, подбирая слова.

– Уничтожило все побуждения, которые у них были. Отменило приказы и обесценило устремления. Сделало пустым всё, чего они хотели добиться...

– А не проще было приказать им убить себя?
– недоумённо нахмурился Джирайя.

– Мне не хватало сил. Это гендзютсу использовало сомнения, которые есть у каждого человека. Подпитываясь ими, оно могло развиваться само.

– Его действие можно отменить?

Шисуи качнул головой.

– Нет. Я должен был обезопасить клан.

Хокаге огорчённым не выглядел.

Насчёт Шимура ничего не понятно, но большей части своих подручных он лишился. Из отступников, выживших в Учиха-но-Аджито, один уже умер - просто перестал дышать. Другой начинал шевелиться, лишь получив приказ. И только третий по капле восстанавливал причины жить, медленно выбираясь из тупика собственной бесполезности.

Джирайя задал несколько уточняющих вопросов и сухо объявил:

– Учиха Шисуи, ваше поведение неприемлемо. Но я обязательно его улучшу. У вас будет много возможностей исправить свои ошибки. А пока отдыхайте. Мы подумаем, как защитить вашу семью.

– Спасибо, Хокаге-сама, - на лице Учиха проступила растерянная благодарность.

– Поправляйтесь.

Начальственной волей откровения Шисуи преобразились в ворох распоряжений, которые следовало исполнить ещё позавчера и, похватав документы, я с облегчением помчался в десять мест разом. Предупреждать, приказывать, отчитываться и распоряжаться. Самое трудное было малодушно отложено на потом.

Прежде чем расспрашивать сына, следовало хоть немного подготовиться. И, по возможности, не дома. Потому что я не владею ситуацией. Я - посредственный отец и аховый шиноби, а иначе бы давно всё понял: мелкий знает о внутренних делах Листа много больше, чем показывает. Я плохо представляю его цели и источники знаний, но имея перед глазами случившееся в Учиха-но-Аджито, даже недотёпа вроде меня сумеет сделать некоторые выводы. Главное - вовремя вспомнить о последнем рубеже защиты разума. А ещё о том, что есть вещи, ради которых человек не раздумывая идёт до конца.

Поэтому я попрошу сына поделиться своей тайной.

Очень осторожно попрошу.

Сёши и Шимура Данзо

– Вы так смотрите, сенсей. Я сильно изменился?

– Не помню.

– Значит, сильно.

Выцветший до неразличимой серости старик был прав. Он изменился. Единственный взгляд, брошенный на изрезанное морщинами лицо, вывернул изнанку памяти на свет. Образы, записанные не пошлыми химическими связями, а абсолютной мерой движения материи. Некогда бывшее, заполированное случившимся.