величеству от всяких их предприимчивостей; они всегда

опасались моего со флотом здесь присутствия и ничего не

осмеливались предпринимать. Ныне же, когда дошло до них сведение

через Константинополь, что ескадры пойдут к своим портам для

исправления, потому и начинают, кажется, с тем намерением,

чтобы воспользоваться в сие время. Али-паша, принуждая

христианские народы обороняться противу его нападениев, и по сей

их обороне поставляет их в виде бунтовщиков, но они во все

время ничего сами собою не предпринимали. Я, с моей стороны,

в дела их совсем не входил и не мешался, но беспрерывная

просьба, бедственное и жалостное их состояние понудили меня

ныне писать к Али-паше Янинскому и к Мустафе-паше Дельвин-

скому, также и в Константинополь к полномочному министру его

императорского величества Томаре. Со оных писем к вашему

высокографскому сиятельству представляю точные копии на ваше

рассмотрение ко всеподданнейшему донесению его

императорскому величеству1. Мне не будучи известны все подробные,

нужные к сведению обстоятельства, чтобы об чем не мог сделать я

погрешности, для того все то, что есть в моем сведении, доставил

я описанием моим к его превосходительству господину министру

Томаре, чтобы он, сообразя свои сведения, подробностию

всеподданнейше донес бы его императорскому величеству и

употребил бы свое старание, об чем что надлежит, к Блистательной

Порте своим ходатайством. А между тем я долгом почел обо

всем оном неупустительно также уведомить ваше

высокографское сиятельство с той надеждою, что вы по рассмотрению

вашему обо всем, что окажется из сего нужно, не оставите

всеподданнейше донесть его императорскому величеству, а затем

обстоятельное уже всеподданнейшее донесение должно быть от

полномочного министра Томары.

Али-паша нападает ныне на Шулию и хочет напервее

завладеть ею, это более потому, что, не взяв оной, не может он

приступить к взятью Парги, которая готова всегда противу его

защищаться, но когда взята им будет Шулия, тогда и Парга стоять

не может. Мне известны высочайшие его султанского величества

повеления, данные Али-паше, коими запрещено ему

наистрожайше прежде бывших венецианских владениев не касаться

никаким притеснением, и ежели нет чего-либо секретного, вновь то

можно замечать с точностию, что сии паши начинают таковые

действия противу воли его султанского величества. Потому я и

предупредил их письмами моими несколько приостановить, или

чрез то могу открыть к моему сведению, какие они имеют

повеления, они должны будут дать знать мне об оных, ежели не

хотят себя явно оказать бунтовщиками. Обо всем оном донеся,

с истинным наивсегдашним моим почтением и совершенной пре-

данностию имею честь быть.

Милостивый государь мой, Василий Степанович!

Почтеннейшее письмо вашего превосходительства от

28 майя/9 июня и приложенные при оном письма графа Григорья

Григорьевича Кушелева и государственного казначея барона

Васильева, я получил. За доставление их покорнейше благодарю.

При письме графа Григорья Григорьевича Кушелева получил я

дубликат с высочайшего указа, от 10 апреля последовавшего;

о сем высочайшем повелении в письмах моих к вашему

превосходительству объяснено подробно; что касается до Мальты,

о чем со всеподданнейшего рапорта моего копия от меня

к вам препровождена, нетерпеливо ожидаю я высочайших

повелениев на всеподданнейшие рапорты мои, из Корфу

чрез Константинополь от вас отправляемые, кажется, по сие

время не были еще получены ни один из моих рапортов.

Надеюсь я получить на них полную развязку, ибо в них

все худости кораблей и непременная потребность к

исправлению в своих портах объяснены. Теперешнее высочайшее

повеление ко мне последовало по известиям, так как бы Мальта была

взята, но она и по сие время еще содержится в блокаде