Шрифт:
Я вышел из машины и подбежал к Хорсту.
– Что случилось? – спросил он. – Кто это с тобой?
– Говорят, конфликт возобновился, – тяжело дыша, сказал я. – Я здесь не останусь. Тебя в гостиницу подбросить?
Он с сомнением оглядел пустынную трассу на север:
– Нет, я лучше тут подожду. Уезжай, если хочешь. Все в порядке.
– Не боишься? По-моему, тут опасно.
– Нет, нормально. Я схожу на контрольный пункт, узнаю, что происходит. Ты езжай. – Он опустил фотоаппарат.
– Удачи! – Я пожал протянутую руку.
– И тебе тоже. Слушай, сделай одолжение, а? Пока никому об этом не рассказывай, ладно? Тебе же все равно уезжать.
– Хорошо, не расскажу. Прощай, Хорст, – сказал я, но он уже щелкал затвором.
Щелк-щелк.
Я вернулся к машине. Голубой Хиджаб наставила на меня пистолет.
– Все в порядке, – сказал я.
Она рванула машину с места, одной рукой вцепившись в руль, а другой, с пистолетом, переключая передачи. Я нервно морщился всякий раз, как она краешком ладони толкала рычаг.
– Вы с ним любовники, что ли? Голубки, ля-ля-ля… – буркнула она. – Что ты ему наговорил?
– Что надо, то и наговорил. Ты меня пристрелить собираешься?
– Не знаю пока, – поразмыслив, объявила она. – Что ты ему наговорил? И на чьей ты стороне?
– Надеюсь, на твоей. А если ты в меня пульнешь, то один из паспортов наверняка продырявишь.
Она резко съехала на обочину, остановила машину, выключила мотор и перехватила пистолет обеими руками. Опушка джунглей тут же превратилась в импровизированную автостоянку.
– Тебе смешно, да? А мне не до смеха. Я два года внедрялась, а меня заставили все бросить, поехать в гостиницу, собрать твои вещи и отвезти тебя в аэропорт!
– Внедрялась? Ты что, шпион?
– Заткнись!
– Ладно. И все-таки ты кто?
– Я подбираю тебя почему-то посреди дороги, в одиночестве, – заявила она, загадочно глядя на меня. – Ты зачем-то заставляешь меня остановить машину и беседуешь с подозрительным незнакомцем. Так что давай, убеди меня, что никакой ошибки нет, или, клянусь Аллахом, я всажу тебе пулю в лоб и сниму золото с трупа.
– Если ты знаешь священную книгу Коран, мне достаточно назвать суру и аят.
– Ты о чем?
– Сура вторая, аят двести двадцать четвертый.
– Аль-Бакара, корова, – пробормотала она название суры. – Это ты намекаешь, что я толстая?
– Нет, конечно. Ты не толстая, ты… фигуристая.
– Прекрати.
– Ты первая начала.
– Тогда скажи аят, если такой умный.
– Для неверного знакомство с Кораном неплохо начать с двести двадцать четвертого аята второй суры: «Пусть клятва именем Аллаха не препятствует вам творить добро, быть богобоязненным…» [67]
67
Перевод М.-Н. Османова.
– «…и примирять людей», – завершила она, впервые улыбнувшись.
– Ну что, приступим? – Я начал высвобождаться из жилета.
Она сунула пистолет в карман складчатой юбки, открыла заднюю дверь и подняла сиденье, под которым оказался тайник. Я вручил ей жилет. Она дотошно проверила все кармашки и бланки паспортов, а потом уложила жилет в тайник, плотно прикрыв его маскировочной пленкой, и с резким щелчком опустила сиденье. Мы снова сели в машину.
– В гостинице остановимся, тебе надо выписаться из номера. После этого ты превратишься в призрак.
– В призрак?
– Заткнись. Приехали. Забирай вещи и выписывайся. Я заправлю машину и вернусь через пятнадцать минут. Ждать не буду.
– А ты…
– Марш отсюда!
Я вышел из седана и взбежал по ступеням в вестибюль гостиницы.
– Мистер Дэвис! – окликнул меня Анкит, круглосуточный портье, который с подносом в руках стоял у эркерного окна. – Я увидел, что вас подвезла Голубой Хиджаб, и решил, что вам не помешает подкрепиться.
Я благодарно отхлебнул из высокого бокала:
– Вас не зря назвали «совершенством», Анкит.
– Рад вам угодить, сэр. Ваши вещи уже в вестибюле, у стойки. Вам осталось только расписаться в журнале регистрации.
– С удовольствием, прямо сейчас и распишусь.
– Вам предстоит шестичасовая поездка. Не торопитесь, приведите себя в порядок, я подожду.
Когда я спустился из номера, Анкит вручил мне еще один коктейль. Рядом с моим рюкзаком на стойке лежал пакет с бутербродами, бутылками воды и прохладительных напитков.
Я протянул портье деньги – пятьсот долларов.