Ранджит? Я вспомнил, как его напугало мое появление. Видно, перетрусил, решив, что мне все известно.

– Где он?

– Сбежал, – ответила Карла. – Я обзвонила всех его друзей. Со вчерашнего вечера его никто не видел. Секретарша сказала, что он улетел в Дели. Улететь-то он улетел, но после этого исчез. Так что теперь может быть где угодно.

– Найдется, – убежденно заявил Навин. – Такой преуспевающий делец долго скрываться не сможет.

– И правда, – рассмеялась Карла. – Такой пройдоха рано или поздно объявится.

– Так что успокойся, Лин, – добавил Дидье. – Тайна раскрыта.

– Спасибо, Дидье, – ответил я, возвращая Карле фляжку. – Тайна пока не раскрыта, но стало известно, кто поможет ее раскрыть.

– Именно так, – заключила Карла. – Ранджита мы всегда успеем отыскать, а пока надо заняться другими, более важными делами. Шантарам, похоже, тебе досталось.

– Не желаете ли воспользоваться аптечкой, сэр? – предложил шофер.

– Рэнделл? Неужели это ты?

– Да, мистер Лин. Аптечка в вашем распоряжении. Влажные салфетки тоже найдутся.

– Спасибо, Рэнделл, – сказал я. – А как случилось, что ты теперь водишь лимузин?

– Мисс Карла соблаговолила взять меня в услужение, – объяснил он, протягивая мне аптечку.

– Рэнделл, прекрати паясничать, – улыбнулась Карла. – Давай ограничимся аптечкой – и спиртными напитками.

Я поглядел на Карлу. Она пожала плечами, откупорила фляжку, налила водку на марлевый тампон и передала фляжку мне:

– Пей, Шантарам.

– Я счастлив удовлетворить любой ваш каприз, мисс Карла, – ухмыльнулся я, пытаясь представить, каким образом ей удалось переманить к себе бармена из гостиницы «Махеш».

Она умело промыла мне ссадины на лице, разбитую голову и руки. Проделывала она это не впервые; один из людей Кадербхая, бывший боксерский секундант, в обязанности которого входило поддерживать бойцов Компании в форме, научил Карлу всему, что знал сам.

– Куда путь держим, мисс Карла? – осведомился Рэнделл. – Впрочем, цель путешествия – само путешествие.

– Куда тебя отвезти? – спросила она меня.

Куда меня отвезти… Я хотел попрощаться с Лизой в присутствии друзей, отсечь ветвь скорби. Теперь, когда выяснилось, что таблетки Лизе дал Ранджит, мне стало легче. Теперь я был готов к прощанию.

– Знаешь, мне надо кое-что сделать. Может быть, вы составите мне компанию?

– Да-да, конечно, – одновременно отозвались все, не спрашивая, что именно я собирался сделать.

– Дидье, тебе придется разбудить своего приятеля Тито, – сказал я.

– Тито никогда не спит, – возразил Дидье. – Во всяком случае, спящим его никто не видел.

– Отлично. Тогда поедем к нему.

Дидье объяснил Рэнделлу, как проехать в рыбацкий поселок за рынком. Мы остановили машину у рядов перевернутых тележек и отыскали нужный дом в лабиринте узких улочек. При свете керосиновой лампы Тито читал Даррелла [72] . Увидев нас, он заявил, что ему одиноко, и потребовал с нас десять процентов за два часа своего времени. Мы выкурили с ним косяк, поговорили о литературе, а потом я забрал свои вещи.

– Куда теперь, сэр? – спросил Рэнделл.

– В здание «Эйр Индия», – ответил я. – На небесное погребение.

Охранник меня помнил и за небольшую сумму пустил нас на крышу высотки, где медленно вращался красный лучник – логотип авиакомпании «Эйр Индия». Ночь выдалась ясная, бескрайнее звездное небо спорило с океанским простором, на волнах лентами хрупких водорослей покачивались гирлянды пены.

Пока мои спутники восхищались видом, я складывал погребальный костер. Бетонную крышу усеивали кирпичи и обломки кафельной плитки; мы с Навином их собрали и сложили аккуратным коробом – получилась импровизированная печь. Я попросил у охранника газету и смял ее листы в тугие комки. Когда все было готово, из котомки Тито я вытащил Лизину коробку сувениров.

Детская игрушка Лизы – синяя птица заводилась при помощи двух рычажков с кольцами, как у ножниц. При нажатии на рычажки птичка вертела головой и пела песенку. Я протянул игрушку Карле.

В желтом пенале с бронзовыми крышечками на концах хранились мои старые серебряные кольца – он служил Лизе пресс-папье. Пенал я отдал Навину. Камешки, желуди, раковины, амулеты и монетки уместились в обитый синим бархатом футляр, и я вручил его Дидье.

В печь отправились фотографии, разорванные на мелкие клочки, и все, что может гореть, включая пеньковые шлепанцы и саму коробку с надписью «ВОТ ПОЧЕМУ». Поверх тонкой змейкой свернулся серебристый шарфик.

Я поджег газетные листы, и костер занялся. Дидье ускорил процесс, плеснув в огонь из фляжки. Карла сделала то же самое. Навин раздул пламя обломком кафеля.

Карла взяла меня за руку и подвела к парапету, откуда открывался вид на океан.

– Ранджит, – негромко сказал я.

– Ранджит, – так же негромко повторила она.

– Ранджит! – прорычал я.

– Ранджит, – оскалилась Карла.

– Ты как?

– Нормально. Мне некогда о нем думать. А ты как?

– Ранджит, – процедил я, стиснув зубы.